Расходный материал
Шрифт:
Роман правильно уловил настрой магистров – фон Зидлер, Кийс и Гонсалес согласно кивнули, но нунций не собирался сдаваться.
– Я немедленно доложу о вашем самоуправстве господину Уоллесу и лично его светлости! – выпалил он и победно уставился на Мономаха.
Куратор досадливо поморщился и нанес решающее туше:
– Я полагаю, его светлость больше интересует, каким образом в тщательно охраняемом помещении оказалось взрывное устройство. Свободны!
Бедолага Вильсон не нашелся, что ответить, и ретировался. Мономах вновь обратился
– Друзья, пока мои люди наводят тут порядок, вам будет безопаснее находиться в моем офисе. Там мы обсудим инцидент и определимся с дальнейшими решениями.
Магистры Гиад и Арагона переглянулись, а Юрген фон Зидлер секунду помедлил и осторожно спросил:
– Роман, ты не слишком торопишься?
– Боюсь, Юрген, как бы нам вообще не опоздать!
Фон Зидлер еще раз задумчиво посмотрел туда, где произошел взрыв, медленно повернулся и направился к выходу.
Участники совещания расположились в кожаных креслах вокруг стола из мореного дуба в кабинете военного куратора. Сенешаль Уоллес запаздывал, и у Мономаха, Кийса и Гонсалес появилась возможность выслушать рассказ магистра Новой Ганзы – предусмотрительный толстяк, прежде чем присоединиться к «партии активных действий», все же попытался выяснить настроение гроссмейстера.
– Чу Фань объявил, что его светлость не может принять меня. – Фон Зидлер возмущенно передернул плечами. – Ничтожный цетианский коротышка посмел мне заявить: «Вы должны понять, мессир Ломбарди потрясен последними событиями и вынужден ограничить контакты».
– Однако ограничения не мешают самому Фаню и… подхалимке с Центавра торчать в покоях его светлости и плести интриги, – зло вставила Гонсалес. Она так и не заставила себя произнести ненавистное имя магистра-конкурентки.
– У меня складывается впечатление – эта парочка систематически настраивает господина Ломбарди против нас, – мрачно согласился Кийс. – Возмутительно!
Мономах пропустил излияния коллег мимо ушей, сейчас его интересовало другое.
– Юрген, ты не знаешь, как там, – он выразительно ткнул указательным пальцем вверх, – отреагировали на введение военного положения?
– Как я понял, особых возражений не было, – поспешил заверить его магистр Новой Ганзы. – Сенешаль Уоллес просил меня передать, что прибудет в твой офис, как только получит последние инструкции его светлости.
– Что ж, подождем. – Куратор вновь погрузился в сосредоточенное молчание.
Магистры переглянулись, и Кийс обратился к пятому Державшемуся особняком участнику совещания:
– Кстати, командор Брем, вашим людям удалось что-нибудь выяснить?
Командир шестой гвардейской дивизии уклончиво ответил:
– Я думаю, досточтимый магистр, будет лучше, если сначала мы выслушаем господина Уоллеса.
– Подумать только, в Доминионе происходит бог знает что… Мир вокруг нас вот-вот рухнет, а мы сидим и дожидаемся какого-то сенешаля, – желчно процедил сквозь
На худом лице магистра нервно запульсировали синие жилки, гиадец было собирался продолжить, но стук в дверь прервал его.
– Да!
– Господин военный куратор, к вам сенешаль Уоллес! – доложил адъютант.
– Проси! – разрешил Мономах.
В комнату стремительно вошел высокий, подтянутый, во всем черном человек. Он окинул присутствующих цепким неприятным взглядом и, подойдя к столу, остановился напротив куратора.
– Вы заставили нас поволноваться, дорогой Уоллес. – Роман постарался вложить в свои слова максимальную искренность. – Рассказывайте же скорей, как самочувствие его светлости?
Не отвечая на вопрос, начальник СБГ сухо сообщил:
– Гроссмейстер Ломбарди очень признателен вам, военный куратор. – Он без приглашения уселся в кресло. – Ваша оперативность выше всяких похвал. Тем не менее вам надлежит отменить военное положение и передать дальнейшее расследование моим людям.
Его колючий взгляд уперся в невозмутимое лицо Мономаха.
– Его светлость настаивает на этом решении.
Амалия Гонсалес подалась вперед, собираясь сказать надменному сенешалю какую-то колкость, но ей помешали:
– Возможно, вы посоветуете господину Ломбарди изменить решение после того, как ознакомитесь с этими документами.
И на стол перед Уоллесом глухо шлепнулся объемистый портфель из крокодиловой кожи с золотыми застежками.
Амалия Гонсалес застыла со слегка приоткрытым ртом – новый персонаж появился словно из воздуха. Фон Зидлер вгляделся в смутно знакомое лицо человека в форменной рясе нунция. Легкое колебание портьеры в углу кабинета подсказало Кийсу, откуда тот явился, а индифферентная реакция Мономаха и Брема – что вторжение не случайно.
Меж тем сенешаль, возмущенный выходкой незнакомца, накинулся на него:
– Как вы смеете врываться сюда? Командор Брем, вызовите охрану и арестуйте этого человека!
В глазах магистра Новой Ганзы промелькнул животный страх, и он быстро шепнул Гонсалес:
– Я узнал его. Это Антон Камински!
Необычное волнение фон Зидлера невольно передалось магистру Арагона.
– Господа, прошу извинить меня, я забыл представить седьмого участника совещания. Нунций Камински доложит нам результаты расследования, – невозмутимо объявил Мономах.
– Мне все равно, что собирается делать ваш нунций! Он не имеет права допускать хамские выходки и говорить о его светлости в фамильярном тоне! – настаивал взбешенный сенешаль. – Это совершенно недопустимо!
Воспользовавшись их перепалкой, фон Зидлер тихо пояснил соседке:
– Камински – страшный человек. Он возглавлял стратегическую службу при гроссмейстере Орлове. Ломбарди разжаловал и сослал его в какую-то галактическую дыру. Я поражен! Как Роман решился вытащить на свет этого монстра?!