Раи?ский

Сноу Э. М.

Нора.

Какого хрена?

Ее голубые глаза скользят по мне, прежде чем она драматично закатывает их.

— Красивое платье.

Я не знаю, как ответить, поэтому я неуклюже говорю: — Спасибо.

Между нами на несколько секунд повисает напряженное молчание, прежде чем Нора с отвращением фыркает и огрызается: — Ты собираешься впустить меня?

Я бы предпочла этого не делать, но сомневаюсь, что у меня есть выбор.

Отступив в сторону, чтобы дать ей место, я позволяю ей войти внутрь. Закрыв за нами дверь, я поворачиваюсь

к ней лицом, но мои глаза бегают по сторонам в поисках оружия, на всякий случай. Под рукой ничего нет, но я говорю себе, что у меня просто паранойя. Она бы не посмела что — то сделать со мной здесь.

Верно?

— Почему ты здесь, Нора?

Я стремлюсь к непринужденному тону, но не уверена, что мне это удастся. Но она, кажется, этого не замечает. Она изучает содержимое моей комнаты, оценивающим взглядом осматривает мое личное пространство и вещи. Ее челюсти плотно сжаты, и в ее взгляде вспыхивает ярость. Когда она отвечает, ее тон ровный, но напряженный.

— Разве мать не может неожиданно навестить свою дочь?

В большинстве случаев, конечно, это не имело бы большого значения. Но мы не являемся большинством случаев.

Ей все равно, жива я или мертва, просто она получает то, что, по ее мнению, заслуживает.

— Просто… ты обычно посылаешь Призрака, вот и все.

Я осторожна, когда говорю о нем, но не могу отрицать, что мне любопытно, что произошло после того, как он в последний раз уходил отсюда. Я подозреваю, что именно поэтому она и пришла.

Чтобы наказать меня за то, что я рассказала Призраку.

Она обнажает зубы, и я вижу, что она изо всех сил старается оставаться спокойной и собранной, но очевидно, что внутри у нее все кипит.

— Призрак исчез, — говорит она, ее голос почти шипит.

У меня хватает здравого смысла, чтобы открыть рот от удивления.

— Мертв?

— Понятия не имею, — огрызается она. — Он ушел без объяснений. Насколько я понимаю, он может сгнить в аду.

Я одариваю ее горькой улыбкой.

— Это жестоко.

— Такова жизнь, — парирует она.

Мой первый инстинкт — позвонить в полицию. Призрака больше нет рядом, чтобы защитить ее. Она уязвима, и это может быть моей единственной возможностью сломить ее.

И все же я знаю, что не могу никому позвонить. У Норы все еще есть Дженн, и я понятия не имею, где она ее держит и в порядке ли она вообще. Я не могу рисковать, подталкивая Нору к краю пропасти, пока не буду уверена, что Дженн будет в безопасности.

— Кто наблюдает за Дженн? — спрашиваю я, подходя к ней ближе.

Она смотрит на меня так, словно у меня на лбу написано "ИДИОТКА".

— Что ты имеешь в виду? Зачем кому-то понадобилось следить за ней?

Во-первых, чтобы уберечь ее от передозировки. Я могу только представить, как сильно Дженн в последнее время употребляла свои вещества. Стресс — один из ее самых больших триггеров. Она всегда предпочитала накуриться и на время отвлечься от своих забот, чем иметь дело с чем-либо.

— Могу я поговорить

с ней?

Вместо ответа она направляется к моей кровати. Я следую за ней, останавливаясь, когда она опускается на матрас, чувствуя себя как дома.

— Нора…

Она протягивает руку и касается подола моего платья кончиками пальцев.

— Знаешь, Джеймсон и Бенджамин оба пригласили меня на выпускной, когда мы учились в школе, — бормочет она, внезапно отводя взгляд.

— Нора, а как насчет Дженн?

Она игнорирует меня и продолжает: — Это было до того, как мы с Бенджамином начали встречаться. Мы трое были друзьями, наши целые жизни, и я знала, что они оба хотели меня. Хотя я еще не решила, кого хочу. Я взвешивала все, за и против, их обоих, но решила, что выпускной будет прекрасной возможностью сделать выбор раз и навсегда.

Зачем она мне это рассказывает? Честно говоря, я не могу сказать, помнит ли она вообще, что я с ней в комнате. Ей кажется, что она за миллион миль отсюда, когда она продолжает гладить юбку моего платья.

Я снова пытаюсь спросить о Дженн.

— Нора, пожалуйста. Могу я увидеть Дженн?

— Бенджамин и Джеймсон оба сделали все, что могли, чтобы убедить меня пойти с ними

— Нора, почему ты мне это рассказываешь?

Она продолжает игнорировать меня, продолжая свою странную историю.

— В конце концов, я выбрала Бена. В тот момент это было действительно несложно, потому что у него было… больше денег.

Я смотрю на нее в недоумении.

— Ты вообще любила моего отца?

Она моргает, и теперь она действительно видит меня.

— Временами.

В этот момент я чувствую, что не должна удивляться тому, насколько она бессердечна, но она продолжает ошеломлять меня своим особым уровнем ненависти.

— Ты когда-нибудь любила кого-нибудь? — бормочу я. — Дженн? Своих родителей?

Она не отвечает на это, но хватает меня за юбку и дергает за нее, пугая меня.

— Я думала, ты больше похож на меня, — говорит она. — Я думала, что ты умнее, но я ошибалась. Я говорила тебе держаться подальше от Сэйнта Анжелла, но ты просто ничего не могла с собой поделать, не так ли?

Ее слова резки, хлещут меня, как кнут.

— Я знаю, что ты сделала, — шиплю я, моя злость кипит в крови. — Я знаю, что ты с ним сделала. Он был ребенком.

— И я был пленницей.

Она пожимает плечами, как будто ни одна ужасная правда не имеет такого большого значения.

— Как я уже сказала, Джеймсон обещал мне свободу. Ясно, что он лживый кусок дерьма и не отпустил меня, но в тот момент я был готова на все, чтобы почувствовать вкус свободы.

Я никогда раньше не испытывала такого отвращения к другому человеческому существу, и теперь я испытываю это не только к ней, но и к мистеру Анжеллу. Как Сэйнт смог пережить все это, я никогда до конца не узнаю.

Нора убирает руку с моего платья и встает на ноги.

— Это было хорошо, Иден. Очищающи.

— Не называй меня так