Раи?ский

Сноу Э. М.

Когда мы с Лони снова добираемся до кампуса, мы входим в наше здание и поднимаемся на наш этаж, возбужденно болтая. Однако, когда лифт звенит и мы выходим, я замираю.

Карли в конце коридора, стоит рядом с моей дверью и теребит оборки на своем розовом сарафане.

Тихий вздох срывается с моих губ.

— Увидимся у Сэйнта, — шепчет Лони, одаривая меня ободряющей улыбкой и похлопывая по плечу.

— Увидимся там.

Но мои глаза прикованы к Карли, когда Лони отходит, чтобы пойти в свою комнату, и я медленно иду к

себе.

— Привет, — тихо говорит она, когда я приближаюсь. — Я думала, что приду и помогу тебе подготовиться.

Я в восторге, но стараюсь не показывать этого. Ее плечи напряжены, и я чувствую, что она все еще злится, но, по крайней мере, она здесь.

— Спасибо, — бормочу я. — Ты… ты не должна была приходить, если бы не хотела.

В ее глазах мелькает печаль, и она качает головой.

— Я не могу все еще быть в Калифорнии и пропустить то, что так волнует мою малышку. Злюсь я или нет, это не помешает мне быть рядом с тобой. Я люблю тебя, Мэллори. Ты же знаешь это.

Я борюсь со слезами, которые появляются у меня на глазах. Я не собираюсь плакать. Я не собираюсь портить свой макияж. Поэтому я просто киваю и слабо улыбаюсь ей.

— Ладно. Я рада, что ты здесь.

— Я тоже, — говорит она.

Я открываю свою комнату, и мы обе заходим внутрь. Мое платье висит на дверце шкафа, готовое к тому, чтобы я его надела. Карли подходит к нему поближе и смотрит на него с некоторым благоговением.

— Оно прекрасно. — Она оглядывается на меня. — Он купил его для тебя?

Я неохотно киваю.

— Да. Он не хотел, чтобы я чувствовала себя чужой.

Мы не обращаемся к правде. Что я принадлежу этому месту так же, как и любой из этих людей.

— Я понимаю.

Она в последний раз осматривает платье, затем поворачивается ко мне лицом.

— Ну, мы не должны терять время, не так ли? Давай подготовим тебя.

Карли помогает мне надеть платье, и пока мы это делаем, я осторожно спрашиваю ее, где она остановилась. Она говорит мне, что мистер Джеймс, отец Лони, поселил ее в хорошем отеле и даже оплатил ей билет сюда и обратно. Если у меня и были какие-то сомнения в том, что у них были отношения раньше, они полностью исчезают, когда она говорит мне об этом.

Когда я одеваюсь, я стою перед зеркалом и изучаю свое отражение.

— Ты великолепна, — говорит Карли немного сдавленным голосом. Я смотрю на нее и мягко улыбаюсь.

— Спасибо.

Между нами наступает напряженное молчание, и я не знаю, что мне делать.

Можно ли мне ее обнять? Должна ли я вообще прикасаться к ней? Было бы лучше держаться на расстоянии?

К счастью, Карли принимает решение за меня, когда внезапно обнимает меня.

— Я так зла на тебя, — шепчет она мне на ухо. — Но я так чертовски горжусь тобой, и я так сильно тебя люблю. Запомни это, хорошо?

Я киваю, втягивая воздух, чтобы сдержать слезы.

— Я тоже люблю тебя, Карли.

Когда она отходит, то продолжает

держать меня за плечи и смотрит мне в глаза с яркой улыбкой.

— Наслаждайся сегодняшним вечером, — говорит она. — С чем бы нам еще ни пришлось иметь дело, мы справимся, но не думай ни о чем из этого сегодня вечером, хорошо? Просто развлекайся.

— Я так и сделаю. Я обещаю.

Мое сердце трепещет, и хотя она не простила меня, я чувствую, что мы сделали шаг в правильном направлении.

Карли остается еще некоторое время после этого, решив уйти до прихода Сэйнта, потому что она не хочет вызывать никакого напряжения.

— Позвони мне завтра, — говорит она, выходя из моей двери. — Тогда мы решим, что делать.

Я облегченно вздыхаю.

— Я обещаю.

Она кивает, затем подмигивает.

— Повеселись сегодня вечером, но … ты знаешь. Не слишком сильно.

Я вздыхаю.

— Пожалуйста, остановись.

Я так рада, что мы зашли в своего рода хороший тупик. Я ненавижу ссориться с ней, и я так счастлива, что она приехала, чтобы быть со мной. Теперь все, что осталось сделать, это дождаться, когда появится Сэйнт, чтобы отвезти меня к нему домой.

Ровно в семь раздается стук в мою дверь. Мое сердце бешено колотится, когда я пересекаю комнату, но я улучаю момент, чтобы разгладить юбку своего платья и убедиться, что все на месте, прежде чем открыть ее.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу его. Он потрясающе выглядит в своем смокинге. Я не думаю, что когда-либо видела его одетым так раньше, и он выглядит таким мужественным, каким его сделали его бешеные фанатки.

К моему удовлетворению, он, кажется, так же впечатлен моей внешностью.

— Тебе следует поднять челюсть с пола, пока мы не опоздали, — поддразниваю я.

Его рот, который до этого был приоткрыт, захлопывается.

— Ты выглядишь прекрасно, маленькая мазохистка, — бормочет он.

— Совершенно верно, — отвечаю я, слегка поворачиваясь, как будто я Китнисс Эвердин, прежде чем остановиться и улыбнуться ему.

Я ожидаю, что в любой момент в нем произойдет переворот, и он превратится в своего обычного придурка, выкрикивающего приказы и подавляющего меня своей чисто мужской привлекательностью, но, к моему удивлению, он не говорит ничего грубого. На самом деле, он дарит мне корсаж и предлагает руку, как настоящий джентльмен.

— Готова? — спрашивает он, провожая меня по коридору.

— Я думаю да, — отвечаю я. — Я просто надеюсь, что ни на ком нет свиной кожи

— Не волнуйся, — говорит он сухим тоном. — Богатые дети не утруждают себя свиной кожью. Это либо кожа чистокровного жеребка или ничего.

Смех срывается с моих губ, прежде чем я успеваю его остановить, и я улыбаюсь ему. Я хочу держаться за это чувство и никогда не отпускать его, хотя знаю, что это невозможно. Я чувствую себя золушкой, идущей на свой бал, а время идет против меня.