Рафаэль
Шрифт:
Он бросил на меня притворно невинный взгляд, но его озорная улыбка все испортила. “Эти вещи делают тебя счастливой. Мне нравится, когда ты счастлива.
Будь счастлив, плыви. Ветер прошептал последние слова моей сестры. Эти слова изменили ход моей жизни. Я вдыхал их. Впитывал их, как вянущий цветок впитывает воду.
Мы проехали мимо мраморных ворот, затем подъехали к дому. Мой взгляд скользнул по мраморному особняку. Он был таким ярким, что заставил меня прищурить глаза.
“Добро пожаловать на небеса”, - тихо хихикнула я. “Расскажи мне о своих грехах,
Вот дерьмо. Я сказал это вслух.
“Так поэтично”, - фыркнул Рафаэль.
“Мама хороша в рифмах”, - прокомментировал Габриэль, уже выходя из машины. — Тетя Аврора говорила, что она иногда участвует в школьных поэтических конкурсах.
Я помахала рукой, выходя из джипа одновременно с Рафаэлем. — Это было давно.
Обойдя джип и положив руку мне на поясницу, он повел меня вверх по большим каменным ступеням и через большую дверь. Мы прошли через просторный мраморный вестибюль с круглой мраморной лестницей, ведущей на первый и второй этажи.
Мои глаза метнулись вверх и обнаружили над нами большой купол с изображением архангелов. Четыре ангела — Рафаэль, Гавриил, Михаил и Уриил.
Я опустила взгляд и увидела благоговейное выражение лица Габриэля и его слегка приоткрытый рот, когда он уставился в потолок. “Я никогда не хочу уезжать”, - заявил он.
“Это делает меня счастливым, приятель”, - весело сказал Рафаэль. “Я хочу, чтобы ты и твоя мама были счастливы здесь”.
От меня не ускользнуло, что он делал все возможное, чтобы заставить Габриэля полюбить это место. Не то чтобы ему пришлось много работать над этим. Это место было похоже на рай на Земле, и из каждого окна, в которое вы заглядывали, открывался вид на кристально голубую воду, простирающуюся на многие мили до горизонта.
“ Хочешь, я тебе все покажу? предложил он.
Мы с Габриэлем обменялись взглядами, затем кивнули. Мы продолжили нашу прогулку через вестибюль и вышли через заднюю дверь, где зеленый садовый оазис встретил нас очаровательной маленькой каменной дорожкой, ведущей к тому, что выглядело как пляж с белым песком.
Даже отсюда я слышал, как волны разбиваются о берег.
Без всякого предупреждения габриэль промчался мимо нас.
Мы шли на звук его счастливого смеха по маленькой романтической тропинке, затененной пальмами, до самого пляжа.
И все это время я слышал голос моей сестры. Будь счастлив, плыви.
Легкий ветерок и шум волн разбудили меня, и я вскочил. Была середина ночи, и я лежал в большой кровати с балдахином, вырезанной из красного дерева. Маленький ночник отбрасывал мягкий свет на комнату, и я находил в нем утешение.
Глубокий вдох. Мягкий выдох.
Влажность в воздухе была густой из-за соленого аромата. Меня окружала белая москитная сетка, и я перевела взгляд на открытое окно и увидела отражение луны в темной поверхности моря.
Затем события сегодняшнего дня, или это было вчера, нахлынули на меня. Просыпаюсь рядом с Рафаэлем Сантосом в каюте Эшфордов, едва спасаюсь от нападения
И его настойчивое требование, чтобы я вышла за него замуж.
Я сказал ему, что подумаю об этом. Он ясно дал понять, что думать будет не о чем. Тем не менее, я бы не позволил этому человеку командовать мной.
Разумная часть меня знала, что он спас жизнь Габриэлю. И мою. Но другая часть меня понимала, что с острова нет выхода. Это была защита, но в то же время и своего рода заключение. Хотя я также испытала облегчение, обнаружив, что он не повез меня в Майами, место, где Аврора, Уиллоу и я видели, как его отец пытал Аню.
Кошмар, который преследовал нас последние семь с половиной лет.
Хотя пока этого вполне достаточно. Пока я не придумаю план получше.
Встав с кровати, я прошлепала по полу, выложенному испанской плиткой, к большому открытому окну, ведущему на балкон. Днем вид был великолепным. Даже ночью полоски лунного света танцевали на темной поверхности.
Отойдя от балкона, я направилась из комнаты в спальню Габриэля. Она была прямо рядом с моей. Я нашел его в глубоком сне, в его обычном положении нога свешивалась с кровати, а темные кудри закрывали часть лица.
Я приблизилась к кровати и убрала кудри с его лица. В таком виде он был похож на темного ангела, выражение его лица было расслабленным. Мне было больно видеть страх на его лице, когда в нас стреляли.
Еще страшнее была мысль, которая засела у меня в голове. Что мои родители были связаны со вчерашним нападением. Я не сказал маме, что был в коттедже, но, возможно, она догадалась. Или, может быть, мой глупый комментарий о том, что я был у Эшфордов, насторожил ее.
Если бы только Эшфорды никогда не доверяли им. Но мои родители были теми редкими людьми, которые знали местонахождение хижины. В конце концов, семья Макхейл была одной из самых влиятельных политических семей округа Колумбия. Кто бы когда-нибудь усомнился в них?
Только после того, как Аня родила ребенка, а затем умерла, и я ушел от них, начались слухи. Что семья Макхейл, в конце концов, не была такой уж идеальной. Они понятия не имели, насколько были правы. Наша семья была в полном дерьме.
В любом случае, с меня хватит. Я не хотел иметь с ними ничего общего. Я хотел, чтобы они гнили в аду. Они сказали, что карма — сука. Что ж, я все еще ждал, когда он начнет играть с двумя людьми, которые уничтожили мою сестру.
Я закрыл глаза и сделал еще один глубокий вдох. Ане нравились горы и виды. Она обрела покой в месте своего последнего упокоения — на вершине горы Аппалачи. Любезно предоставлено Ройсом Эшфордом.
Снег покрыл каждый видимый дюйм земли, когда гроб Ани опускали во тьму земли. Я не мог не думать, что ей понравилась бы обстановка. Оставляя свежий белоснежный вид в объятиях ее тьмы.
Она не возражала против этого; я этого боялся.
Легкая дрожь пробежала по моему позвоночнику, и это не имело никакого отношения к нулевой температуре. Я едва мог держать себя в руках. Я много плакал в последние несколько дней. Я почти не спала — пока Ройс не догадался, что я боюсь темноты.