Рафаэль

Уиннерс Ева

Я закинул жвачку в рот и начал жевать. Я раскусил жвачку, с восторгом наблюдая, как двигается челюсть

Василия. Он был чертовски зол. В этом нет ничего удивительного. Я не особенно любил жевательную резинку, но это был такой чертовски кайф — видеть раздраженные выражения на лицах людей, когда я ее раскусывал.

Поэтому для пущей убедительности я надула пузырь, подождала, пока он приобретет приличный размер, и снова его выпустила.

Наши взгляды встретились в битве желаний. Причудливые голубые глаза, которые были у нас общими, уставились на меня,

вероятно, обдумывая мое убийство. Держу пари, мой брат боролся с желанием перегнуться через стол и лишить меня жизни. Он чертовски сильно хотел этого, но никогда не услышит конца этому от своей жены.

Хорошо иметь друзей на высоких постах.

Дверь в его кабинет открылась, и вошла моя сестра Татьяна, одетая в черное платье. Прошел год, а она все еще настаивала на трауре.

“Я слышала, вы начинаете войну”, - объявила она. “Могу я присоединиться?”

Наша семья определенно была сумасшедшей другого оттенка.

*ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ*