Ради тебя

Чемберлен Диана

«Омега-Флайт» предложила Жаннин взять любой из нескольких вертолетов. К разочарованию Лукаса, она прошла мимо более чистых, роскошных вертолетов, выбрав тот, который выглядел так, будто был собран из конструктора «Сделай сам». Он подумал, что она выбрала худший из всех стоящих там вертолетов, поскольку ей предлагали его бесплатно и она не хотела злоупотреблять добротой ее бывшего работодателя. Но оказалось, что причина совсем в другом.

— У него полностью просматриваемая кабина с практически прозрачным дном, — сказала Жаннин, когда он спросил, почему она сделала такой

выбор. — Мы гораздо лучше сможем видеть все под нами. И он более маневренный.

Затем Жаннин закрыла дверь и посмотрела на него.

— Готов? — спросила она, и он кивнул.

«Птичка» была более шумной, чем он ожидал, но как только они поднялись в воздух, он понял, почему она выбрала именно этот, почти полностью стеклянный вертолет: весь мир был виден им, когда они полетели над зданиями вдоль Даллас-Толлроуд. Несмотря на всю серьезность сложившейся ситуации, оказавшись подвешенным в небе, Лукас не смог удержать счастливый прилив адреналина.

— Ты когда-нибудь был в таком вертолете? — спросила Жаннин.

Она говорила громко, чтобы быть услышанной сквозь шум винта.

— Один раз, — ответил он. — Но я его практически не помню. Я был без сознания.

Черт, зачем он это сказал? Нужно было держать язык за зубами. Ему было противно лгать человеку, которого он любил, а он любил Жаннин. Любовь к ней не была частью его плана, но его поразило и привлекло ее самоотречение ради Софи, чувствительность и сила, о существовании которой он даже не подозревал. Он был ближе к ней, чем к кому-либо еще, тем не менее он лгал ей на каждом шагу.

— Что ты имеешь в виду, ты был без сознания? — прокричала она.

— Это было давно. Я был в круизе со своей женой и заболел.

— Морской болезнью?

— О, я даже не помню, — ответил он. — Я полагаю, это было сочетание многих факторов. Я потерял сознание, а пришел в себя уже на больничной койке. Я бы не узнал, что меня привезли туда на вертолете, если бы кто-то не сказал мне.

— Значит, ты настоящий вертолетный девственник, — сказала Жаннин.

— Да. Но, учитывая причину, по которой мы здесь, в небе, я бы лучше им и остался.

— Согласна, — сказала она мрачно, а затем передала ему карту. — Ладно, вот что я планирую сделать, когда мы окажемся над Западной Виргинией, — сказала она. — Элисон любила срезать путь. Вчера у меня и Джо не было никакой возможности охватить все возможные маршруты. Поэтому я просто полечу в лагерь над основным маршрутом, а затем мы сможем оттуда отследить столько альтернативных маршрутов и вероятных поворотов, сколько увидим.

Они пролетали над жилым районом, и Лукас посмотрел вниз на пышные одеяния деревьев. Трудно было увидеть за листвой даже дома, не говоря уже о машине.

— Ты надеешься, что мы сможем отсюда что-нибудь увидеть? — спросил он.

Он хотел, чтобы вопрос прозвучал сочувственно, но у него это не получилось, так как пришлось перекрикивать шум вертолета. Честно говоря, он не видел смысла в этой экскурсии, но понимал потребность Жаннин делать хоть что-то и больше всего на свете хотел делать

это с ней. Ему нравилось, что она была не из тех, кто сидит и ждет, пока судьба куда-нибудь приведет. Он тоже не относился к их числу.

Жаннин сжала губы.

— Я точно не знаю. Может быть, синюю «хонду», брошенную у дороги. Маленькую рыжеволосую девочку, идущую по безлюдной тропинке. Я не знаю… — Она взглянула на него. — Я все равно должна попробовать, Лукас.

— Я понимаю, — сказал он.

Как только они стали следовать по Маршруту 66, здания и дома уступили место лугам и сильно заросшим холмам. Полет был мягким, вид над деревьями захватывающим, и Жаннин, кажется, чувствовала себя с каждой минутой все более комфортно в вертолете. Порой ему приходилось напоминать себе, что она участвовала в войне в Персидском заливе. Когда она позволяла Джо и своим родителям так легко манипулировать собой, трудно было помнить, что когда-то она была самоуверенной бунтаркой. Он никогда не осмеливался сказать ей это, но считал, что сейчас ей подходит жить в бывшем доме для рабов Эйр-Крик. Она была собственностью людей в особняке, так же как когда-то собственностью были рабы. Разница была лишь в том, что у рабов не было другого выхода. А у Жаннин был. Но настоящим хозяином Жаннин было ее чувство вины.

— Вон там Шенандоа, — сказала Жаннин, когда они летели уже приблизительно полчаса.

Лукас посмотрел вниз и увидел реку. Она была широкой и спокойной в этом месте, и несколько коров стояли по колено в воде возле берега. Ему стало интересно, напоминает ли Жаннин полет над этой рекой о том опрометчивом путешествии на байдарке, в которое она отправилась, когда ей было восемнадцать. Он потянулся, чтобы погладить ее по руке, просто на случай, если ее мысли были заняты другим ребенком, которого она когда-то потеряла.

Спустя немного времени Жаннин свернула с 66-го и стала следовать по Маршруту 55. А через несколько минут они уже летели над густыми зарослями Национального заповедника имени Джорджа Вашингтона.

— Видишь, где я обозначила на карте лагерь? — спросила она его.

Он видел и помог ей сориентироваться. Вскоре под вертолетом показалось озеро.

— Вон лагерь.

Жаннин указала на другую сторону озера, и они пролетели над водой достаточно низко, чтобы поверхность покрылась рябью от ветра, создаваемого винтом. Несколько десятков девочек плавали и играли на огороженном канатом участке озера, и Жаннин улыбнулась, позволив вертолету парить над ними. Подняв круглые личики к небу, девочки посмотрели на них вверх и помахали руками.

— Я предлагаю сделать несколько кругов от лагеря, — сказала Жаннин, когда они опять летели над землей. — Что-то вроде спирали, по крайней мере, на расстоянии мили в каждом направлении.

Они летели низко над деревьями, следуя за изгибами узкой дороги, и у Лукаса быстро начало все болеть от усилий рассмотреть хоть что-то под плотным зеленым покрывалом.

— Давай попробуем эту дорогу, — предложил он, когда они завершили первую спираль.

Он передал ей карту, указывая на одну из мелких дорог, идущую от лагеря.