Рабыня страсти
Шрифт:
Ее пылающего гнева не усмирило известие о том, что Зейнаб со слугами перевезли в Аль-Рузафу.
— От кого это ее так оберегают? — с горечью говорила она Таруб. — Это смешно! Просто нелепо!
Светло-карие глаза Таруб светились искренним участием, когда она успокаивала подругу:
— Не терзай своего сердца, Захра. Калиф просто играет роль озабоченного любовника — ему это приятно. К тому же просто хочет на время уединиться с новой игрушкой. Это вполне естественно. Разве ты не помнишь, как в юности он перевозил нас с тобой в летнюю резиденцию? Когда Зейнаб поправится, он привезет ее назад. Кстати, помни, что Аль-Рузафа
Но Зейнаб вовсе не была напугана. Она отчаянно злилась на то, что кто-то осмелился решиться на отравление. А ведь она была уверена, что у нее нет врагов! Наверняка это какая-нибудь глупенькая девчонка, искренне верящая в то, что если она уберет с пути Рабыню Страсти, то владыка снизойдет до нее! Непохоже было, что она когда-нибудь узнает имя отравительницы, но теперь придется всегда быть настороже. В гневе сверкала она глазами, глядя, как ее одежду выносят из комнаты, чтобы спалить, — Хасдай-ибн-Шапрут был неумолим.
— Это смешно! — бушевала она. — Не могут же все мои платья быть пропитаны ядом! И считай, что все мои драгоценности пропали: уксус испортит их! Да провались он, этот въедливый лекаришка, со своими советами!
— Он спас тебе жизнь, госпожа, — резко бросила Ома. — И что в сравнении с этим какие-то тряпки и побрякушки? Кстати, калиф клятвенно пообещал одеть тебя как принцессу крови! Весь шелк, присланный Доналом Раем, уйдет на новые наряды для тебя.
— А ты откуда об этом узнала? — придирчиво спросила Зейнаб.
— Наджа рассказал. А он знает обо всем, что происходит во дворце. Он знает даже, что госпожа Захра бешено ревнует к тебе калифа. Наджа в дружбе с одной из ее прислужниц.
— Так ты думаешь, что это она покушалась на мою жизнь? — спросила Зейнаб.
— Возможно всякое, — отвечала Ома, качая головой. — Но все же я так не думаю. Ведь несмотря на то, что шансы попасться невелики, злоумышленница наверняка знает, что это может стоить ей жизни. Сомнительно, чтобы госпожа Захра подвергала такой опасности свое положение и саму жизнь просто из-за глупой ревности и зависти к твоей юности. Нет, скорее всего, на это отважилась какая-нибудь мелкая сошка и круглая дура…
Они отправились в Аль-Рузафу через Кордову и ехали по той самой знаменитой ковровой дорожке, соединявшей Мадинат-аль-Захра со столицей. Зейнаб поразило величие Кордовы, и она принялась умолять калифа позволить ей поглядеть город.
— Что ж, можешь отправляться с Наджей и вооруженным стражником, — разрешил Абд-аль-Рахман. — Если я собственной персоной появлюсь на улицах, сбежится весь город. Я всегда соблюдаю дистанцию, иначе народ не будет меня почитать.
— Тогда расскажи мне об истории города, — взмолилась она столь страстно, что калиф расхохотался.
— Любая другая на твоем месте попросила бы меня указать ей кратчайший путь к базару, где она могла бы накупить себе всяких побрякушек! А ты, удивительная женщина, желаешь узнать историю Кордовы! Хорошо,
— Что это за цифра такая — шестьсот тысяч? Это больше миллиона? — растерянно спросила Зейнаб, и он снова рассмеялся.
Зейнаб ехала по городу в компании Омы и Наджи в крытых носилках, окруженных вооруженной стражей, закутавшись в черный яшмак до самых глаз. У нее просто разбегались глаза — настолько здесь все было удивительно, потрясающе… Когда «И-Тимад» причалила к гавани Кордовы, ее тотчас же препроводили на борт более легкого суденышка, на котором по реке она доплыла до Мадинат-аль-Захра. Тогда у нее не было возможности осмотреть город, да и не до того ей было…
Похоже, торговля здесь процветала — ведь Кордова славилась мастерством серебряников, шорников, да к тому же здешние женщины владели удивительным искусством вышивки по шелку. По улицам Кордовы расхаживали люди со всех концов света. Чужеземные лица и удивительные одежды поразили Зейнаб. Она уже знала, что калиф тратит ежегодно около трети государственного дохода, то есть порядка шести миллионов динаров, на строительство и реконструкцию каналов и ирригационных систем. Об этом ей с гордостью рассказывал Наджа.
— Кордова, — похвалялся он, — самый дивный город в мире и самый процветающий!
— Ну и как тебе понравился город? — спросил калиф, когда они, до смерти уставшие, воротились во дворец Альказар.
— Кордова прекрасна, — честно сказала Зейнаб. — Но все же я не хотела бы жить в столь огромном городе. Мадинат-аль-Захра в сравнении с Кордовой кажется маленькой и уютной. И никогда прежде мне не приходилось видеть сразу столько иностранцев!
На следующий день они продолжили путешествие в Аль-Рузафу. Дворец, бывший когда-то летней резиденцией правителя, был практически в запустении — косвенно виной тому был новый город Мадинат-аль-Захра. И тем не менее место было весьма романтическое: на берегу реки, где раскинулись роскошные сады… Дворец был построен первым правителем из рода Абд-аль-Рахманов — и это была точнейшая копия первой Аль-Рузафы, дворца, возведенного калифом Хишамом на берегах Евфрата в окрестностях Багдада. Воды реки питали пышные сады. Зейнаб была просто очарована.
Она обосновалась в маленьком мраморном строении дивной красоты в самой середине сада на берегу искусственного озерка. В самом же центре озера на островке стоял сказочно прелестный летний павильон. Калиф пообещал Зейнаб, что они непременно посетят его…
Новое жилище полюбилось Зейнаб. В нем была просторная и светлая комната для дневного отдыха — там можно было играть в шахматы или петь, подыгрывая себе на ребеке. Была здесь и спальня, и маленькая баня, и две уютных комнатки для Наджи и Омы, и кухонька, где Наджа ловко стряпал изысканные кушанья. Зейнаб просто в ладоши хлопала от удовольствия.