Р.А.Ц.
Шрифт:
'Предела нет!' — вот был девиз проекта, этого своеобразного сплава высокотехнологичной лаборатории, библиотеки древних манускриптов и оружейной мастерской. Предела и в самом деле не было. Когда объект посетил широко известный в узких кругах Лантир, он был по-настоящему поражен тем, что творилось в его стенах. После визита в логово дракона он думал, что удивить его более ничем не возможно, однако все, что находилось здесь, было создано умом и волей людей — и это наполняло его законной гордостью. Вернувшись, он предпринял ряд шагов для оказания дополнительной поддержки проекту. Финансирование и так было неограниченным, но вот многие мелочи, могущие сильно осложнить ход даже столь привилегированной и секретной программы, были сглажены и устранены его обширной властью.
'Устранен эффект детренировки, в несколько
Применительно к военной сфере, прорыв был еще более ошеломляющим. Обычно бойцов не слишком учат рукопашной, несмотря на все блуждающие мифы о страшных армейских стилях и комплексах. Так, пять ударов, шесть приемов, из самых действенных, просто затверженных крепче, чем собственное имя. В современной войне у бойца массовой армии есть множество гораздо более значимых для победы и выживания занятий, нежели тыкание соломенного чучела штыком. Оттого подготовка большинства бойцов, даже в осназе, была несколько однобокой, хотя и достаточно разносторонней. В сущности, разница заключалась в нескольких способах снятия часовых и паре самостоятельно разучиваемых приемов боя малой пехотной лопаткой.
Теперь решено было пойти вторым путем. Он был известен с незапамятных времен — если нужен особо «крутой» воин и с финансами полный порядок, то берется зеленый новичок, еще лучше — ребенок, и планомерно выращивается и готовится в течение многих лет. Новые же разработки сильно сокращали путь. Обучение во сне и с помощью новейших методик косвенного запоминания, мнемонические карты и психотехника позволяли впихнуть в мозг гигантские массивы знаний практически по всем областям ратного дела, тренировки в центрах дополненной реальности и компьютерных тренажерах с обратной связью — перевести знания в практические навыки и отшлифовать их, а множество рассыпанных по всем освоенным мирам полигонов — окончательно закрепить их в темной мышечной памяти. Один из наиболее совершенных центров ДР, собранный, видимо, с участием драконовских технологий, носил название 'Песец Хадерах'. Лантир не понимал, в чем тут юмор, но юмор определенно был, слишком уж довольно усмехался Император, подписывая указ.
А инструктор Чать дал проекту небольшую, но критически важную деталь — понимание ценности всеобъемлющего владениясобственным телом и сознанием. Первые учебные спарринги и прогоны ситуаций показали почти абсолютную беззащитность учеников против мастера. Что толку двигаться быстрее, если тебя один фиг завязывают в узел — причем используя твои же движения? Что толку метко стрелять маркером, если тебе все равно нужно целиться, пусть даже десятые доли секунды — а противник действует, кажется, рефлекторно, и при этом видит будущие рикошеты? Или взять одну из ситуаций 'входа в дверь'. В некоторых случаях это выглядело совсем комично. Тысячекратно отработанная волна\змея бойцов, где каждый последующий давил на предыдущего, придавая всему целому монолитность и неодолимый напор, мгновенно протискивалась в проем, причем никто никому не мешал (что казалось совершенно невероятным для увешанных оружием и снаряжением громоздко-ловких фигур) — и один безоружный полуголый человек, соскочив с потолка, выводил их всех из равновесия, а пару секунд спустя лишал и сознания. Самого же его бить было бесполезно. Чать мысленно обращался в воду, и удары соскальзывали с тела, вязли в мягкости полурасслабленных мышц и часто вообще промахивались мимо цели.
Впрочем, ученики оказались достойны наставника. Он со змеиной грацией показывал переходы и связки — а они смотрели бездонными колодцами расширенных зрачков, на лету схватывая и запоминая движения. Этот особый взгляд имели все до единого, первое, чему их обучили — это входу в состояние гипермнезии,
В удивительно короткий срок ученики сильно поднялись в искусстве боя, теперь мастер уже с трудом сдерживал атаки троих-четверых бойцов. Тот путь, на который у него самого ушло сорок два года, они на три четверти прошли, нет, пронеслись по нему за срок вдесятеро меньший. В принципе, Чать мог считать свою задачу выполненной. Он дал им самое главное, тот стержень, на который нанизывались все прочие умения и навыки. Например, его подопечные могли прицельнострелять из двух пистолетов сразу, что вообще-то считалось невозможным для человека, сознание обычно просто не в силах заниматься двумя столь требовательными к ресурсам задачами, — и при этом держать в голове все пространство операции, просчитывать действия противника и взаимодействовать с товарищами. Стрельба по-македонски и искусство старых ганфайтеров возвращались на принципиально новом уровне.
52
Штурм начался ровно в семнадцать. К этому времени все бойцы находились на исходной, и в движениях их читалась поистине непреклонная решимость убивать и быть убитыми самим, но победить, победить любой ценой. Стены тоннелей то и дело содрогались — гигантское существо, полурастение-получервь-полу-не-пойми-что, до сих пор пыталось исполнять заложенную создателями програму противодействия чужеродному проникновению, однако было уже поздно. Многие нервные центры и пучки были разрушены, стенки из древоплоти проломлены, кровь или то, что ее заменяло, вытекла из разорванных жил. Это была агония. Существо-сооружение умирало, медленно тускнел свет, но отдельные его части еще жили и стремились действовать. Впрочем, глубоко внизу еще была весьма значительная его масса, и в спокойных условиях оно легко могло восстановиться. Только вот такой роскоши никто ему давать не собирался.
Взрывать на сей раз стали довольно странным способом. Наверняка за радужной, хитиновой на вид дверью людей ждал теплый и радушный прием, а потому непосредственно возле нее никто не стоял. В отдалении за штурмовым щитом смонтировали полустационарную — с двумя ручками, — дистанционно управляемую пусковую установку, из толстой направляющей трубы которой торчал круглый нос довольно длинного снаряда. Упал щит, раздался глухой шмякающий 'Бум!', и с заднего раструба в облаке тусклых искр вылетела реактивная противомасса, а цилиндр снаряда невидимо метнулся вперед. В нем не было двигателя, он разрабатывался специально для взлома укрепленных препятствий, таких как бронированные двери высших классов стойкости и вакуум-затворы военных бункеров.
Рвануло знатно. Сперва сработала головная кумулятивная часть подлетающего к двери снаряда, проделав в ней тонкое сквозное отверстие, затем подрыв второй части расширил ее примерно до трети диаметра снаряда, потом сминающийся на манер гармошки корпус вкупе с тяжелым прочным дном как шприцом пропихнул массу деформируемого основного заряда вовнутрь через эту дыру — и только тогда вдогонку ему сработал донный взрыватель. Дверь не вылетела лишь потому, что не имела петель и по сути, в закрытом состоянии врастала в древоплоть, являясь неотъемлемой ее частью, поэтому ее разодрало на лоскуты, оскольчатыми саблевидными клыками вывернувшиеся наружу. На этом успехи закончились. Дверь пребывала в лоскутном состоянии не более полусекунды, после чего немедленно вернулась в исходное состояние. Последующие взрывы не принесли ничего нового — дверь исправно раздиралась в клочья, но столь же быстро восстанавливалась. Тупик?