Р.А.Ц.
Шрифт:
Дракон, как раз открывший пасть для большого загиба, поперхнулся.
— Я знала, знала! Нехорошо!
— Это серьезно. Следы оставила?
— Нет. Уверена.
— Я еще лет десять здесь буду, потом, видимо, придется обнародовать результаты.
— До-олго, мы соскучились. Как это у людей выходит — они могут, а ты нет?
— Знаешь какие они изобретательные? До этого ни один дракон не додумается. Как тогда, помнишь — тут вихревое, там эквипотенциальное… Они вывернули установку наизнанку, увеличили эффекторы в тысячу раз — но она работает. Я теперь тоже так могу, просто незачем.
— Умненькие. Ладно, будем прощаться? Кому что передать?
— Спецназеру нашему шепни, что паранойя еще ничего не значит. Она поймет.
— О-о! Папа, ты невыносим. Я тоже поняла.
— Ну и хорошо. Папа умный!
— Ага. Знай это!
55
С личем в команде дела
Извилистые тоннели привели отряд в первую из трех больших полостей. Живой тоннель, видимо, не смог объять всю каверну природного происхождения, и сворачивался в толстенный жгут, даже скорее вал, идущий вдоль бугристой дальней стены. Дикий камень под действием неизвестной силы когда-то давно раздался в стороны, образовав пещеру в форме вытянутого эллипсоида. В центре ее находилось озеро темной воды, угрожающе-непрозрачное, холодное и глубокое. По крайней мере, сканеры не могли «пробить» его до дна, хотя видели метров через десять воды. Чем-то недобрым тянуло от неподвижной гладкой поверхности. Пол вокруг озера до самых стен каверны являлся, по сути, плавно-покатыми берегами, медленно понижаясь к центру. Стены на полтора человеческих роста щеголяли немыслимой, идеальной полировкой, а выше начиналась обыденная шероховатость изъеденного временем камня. Даже в условной картинке интегрального зрения шлемов полировка сияла и сверкала, возвращая блики лучей активной оптики. Да, приходилось применять подсветку, поскольку в этой темноте какие-либо источники излучения отсутствовали как класс — либо что-то препятствовало, поглощало весь доступный свет. Впрочем, Мринну она отнюдь не мешала — даже за полсотни метров он отлично видел жестикуляцию бойцов группы.
Что-то в полировке привлекло внимание лича, он подошел к левой стене и довольно долго стоял возле нее, прикасаясь к холодному камню самыми кончиками когтистых пальцев. Ближний боец отпальцевал вопрос, лич ответил условными знаками — «возможная опасность», «внимание», «ждать». Еще через минуту он подозвал бойца и ткнул пальцем в стену, смотри, мол. Осназовец вгляделся, смотрел несколько секунд — и непроизвольно отшатнулся. Там, под стеклянисто-гладкой поверхностью камня, таились извивы каких-то едва заметных знаков. Они словно бы плавали за толстым аквариумным стеклом, слегка опалесцируя — и буквально сочились жуткой, непередаваемо-тошнотворной чуждостью. Знаки были совершенно неизвестны бойцу, однако каким-то образом их извращенный, отвратительный смысл просачивался через глаза прямо в мозг. Змеиные извивы глифов повествовали о чудовищных пытках, о невообразимой Боли, возведенной в степень бесконечности, о мировоззрении, рассматривающем всю вселенную в качестве объекта изощренного мучительства… Боец спинным мозгом ощутил — не стоило смотреть на них слишком долго, да и вообще смотреть — не стоило. Его мутило.
Лич схватил его за руку, там, где крепился точечник, развернул спиной к стене и застрочил морзянкой в пулеметном темпе. Устройство покалывало кожу запястья разрядами, позволяя вести молчаливый разговор через непроницаемую броню.
«Опасность. Красный. Не смотреть. Эта дрянь лезет в мозг и понемногу перестраивает сознание. Можно самому стать таким. Передай.»
Боец спросил: «Магия?» «Не могу точно сказать. Не эльфы. Стена — только часть, основное в озере. Тихо идем по краю, в воду не светить. Вообще вырубите активное, я оставлю метки.»
Через минуту отряд перегруппировался, на опасное место ведущего вышел новый боец, все обменялись сообщением
Неимоверно долго они шли и шли, по большой пологой дуге огибая озеро с неведомой страшной опасностью. Когда они завернули за большой вздутый бугор, на поверку оказавшийся вновь развернувшимся в тоннель жгутом древоплоти, стало немного светлее — существо-тоннель было чуть теплее окружающей среды. Остановились перевести дух, даже тренированным тертым бойцам было не по себе. Взглянув на часы, Лис глухо выругался — прошло всего около десяти минут. Шлем, надежно изолируя от ударной волны, не пропускал звуки и в обратную сторону, однако лич все же как-то услышал его, как и Гения в давешней стычке.
«Тихо! Я слышу — могут и другие. Стоим три минуты. Ход тут один, но мы через еще две пещеры не пойдем, нахрен. Я проделаю дырку вниз, прямо в большую каверну, маг там. Вы идете через тридцать секунд после меня. Как начну бурить, скрытность — к черту, эхобудет сильное.»
Лис кивнул. Они отошли подальше от озера, затем отряд еще раз перегруппировался, взводы заняли оборону на обе стороны. Лич встал в середине, как-то сгорбился, словно под неимоверной тяжестью, затем воздел руки кверху и столь же быстро опустил их вниз, как будто выливая что-то из невидимой чаши в почти сомкнутых ладонях. Пол под его ногами исчез, по стенам тоннеля пронеслась дрожь бессловесной боли существа-сооружения. Слегка вытянутый овал древоплоти разом почернел и рассыпался в прах, в невесомую тончайшую пыль, такую мелкую, что она проникала во все вроде бы защищенные сочленения бронекостюма, загущая смазку точной механики, набиваясь в исполнительные механизмы и сбивая юстировку приборов. Однако, раз уж маскировку можно было отбросить, бойцы защитились от пыли статическими покрывалами — была и такая функция у брони, нестандартное использование системы размагничивания и поверхностного шокера. Заклятие продолжало углубляться вниз, и из дыры забил настоящий фонтан этой пыли. Черный прах наклоненным столбом достиг потолка, отразился от него, бурлящей пеленой растекся окрест и через миг в очередной раз сокрыл все окружающее в непроглядной тьме. Чем бы ни пользовался лич, оно работало тихо, можно сказать, бесшумно, а вот в иных планах, хоть люди и не могли покуда этого ощутить, эхопошло самое что ни на есть заметное. Маг наверняка ощутил его, и чем он встретит гостей, чем приложит их от всей души, если она есть у остроухих — оставалось лишь догадываться…
Шесть минут потребовалось личу, чтобы пробить через толщу камня наклонный тоннель точно к последней пещере. Он остановил работу заклятия, немного не дойдя до потолка, намереваясь довершить оставшееся иными средствами, но вдруг отошел на пару шагов в сторону.
— Бойся!
Коротко вздрогнул пол, и из пробитого отверстия выметнулся словно бы выхлоп реактивного двигателя. Бело-синее пламя ревущей струей лизнуло потолок, на глазах выедая в нем дельтовидную дыру, закапал мгновенно размягченный камень за сожженной древоплотью, удушливые газы и страшный жар наполнили воздух. Рев продолжался примерно семь-десять секунд, и за это время температура в тоннеле достигла двухсот градусов. Как только он стих — резко, будто ножом обрезанный, к дыре подскочил «Богомол» и дважды плюнул в раскаленное жерло своим страшным зарядом основного оружия. Следом размытой тенью нырнул лич, прямо в глотку доменной печи, нимало не озаботясь полужидким податливым камнем вокруг. Кто-то присвистнул.
56
Лис честно отсчитал тридцать секунд, прежде чем дал команду на спуск. Лезть вниз не хотелось совершенно. Инструктаж инструктажем, записи записями — но только сейчас он в полной мере осознал, с какой силой столкнулись люди. Весь этот ад вокруг за восемь секунд соорудил один-единственный эльф, причем исключительно собственными, личными силами…
Пока он считал, снизу доносились звуки взрывов, дрожал пол, затем он вообще оглушительно треснул после особенно сильного толчка, то и дело из дыры вылетали клочья и комья огня, какие-то тугие волны, на потолке отражались разноцветные ярчайшие сполохи. При всем этом непрерывно давила на организм страшная тупая тяжесть, как зубная боль во всем теле, как старческая ломота в костях и простудная интоксикация в мышцах — так воспринимался морработающего на полную силу лича. Лис поежился — это через сотню метров сплошного камня!