Пыльца счастья
Шрифт:
— Ты беременна. – Соэр не предполагал – утверждал. Он дождался, пока лакей уйдет, и присел рядом с супругой. – Визит – чистая формальность: хочу убедиться.
Эллина шумно глотнула воздух и недоверчиво поинтересовалась:
— Откуда тебе известны признаки беременности?
— По службе приходилось, — уклончиво ответил Брагоньер и накрыл руку жены своей.
Та обмерла от неожиданной ласки. Когда пальцы мужа сжали ее, гоэта и вовсе поплыла.
Только вот отчего муж решил, будто она?..
— Ольер, — Эллина старалась говорить спокойно, но голос дрожал, — прошел год,
— Обычный. – Муж подал платок, чтобы Эллина могла промокнуть лоб. – Мы часто спим в одной постели, и твоем здоровье я знаю не меньше тебя. Послезавтра, если не ошибаюсь?
Густо покраснев, Эллина кивнула и прижалась к супругу. Тот обнял, хотя думал о чем-то своем, даже не смотрел на нее.
— Так вот, можешь не ждать. Поверь следователю. — Брагоньер усмехнулся.
Кого она пыталась обмануть? Все эти истерики, странное поведение, заискивание ласки свидетельствовало об одном. Наконец-то! Соэр уже начинал беспокоится, но Сората смилостивилась, послав ребенка. По такому случаю Брагоньер даже не собирался ругать супругу. Вскоре все ее мысли займет наследник.
Не права была мать, все зависит от мужчины. Соэр не сомневался, что сумеет зачать сына. Хотелось бы с первого раза. Эллина действительно немолода, ей уже тяжело, но придется рожать снова и снова, пока не выйдет. Зато если сразу получился мальчик, мучить жену Брагоньер не станет. Прошли те времена, когда дети умирали во младенчестве и требовалось много наследников. Соэр никогда не хотел большой семьи, признаться, о семье не думал вовсе, только в рамках общественного долга. Раз так, хватит и одного сына, лишь бы титул потом передать.
— Прости я…
Она не договорила. Все мысли заняла возможная беременность. Эллина боялась поверить, боялась надеяться.
Ребенок? Неужели? Наконец-то!
Сердце замерло в груди и забилось с удвоенной силой. Эллина позабывала о всех обидах и положила руку супруга на живот. Она надеялась, он погладит, но увы! К сожалению, муж не испытывал умиления и больше интересовался содержимым записной книжки.
Тень пробежала по лицу гоэты.
Вдруг Брагоньер ошибся? Он ведь не врач. Значит, впереди бессонная ночь, и повести ее придется в одиночестве: для мужа трупы важнее супруги. Может, рождение младенца все изменит? Эллина втайне надеялась, Брагоньер станет уделять ей больше времени, а не откупаться ненужными драгоценностями или походами на светские мероприятия, на которых станет сидеть с постным лицом.
— Можешь поговорить со свидетельницей, — неожиданно разрешил соэр и тут же добавил ложку дегтя: — В присутствии следователя. После, надеюсь, успокоишься и вернешься домой.
ГЛАВА 3. Ностальгия
Девушка сидела на стуле посреди комнаты, уронив голову на руки. Она не успела переодеться и выглядела потрепанной. Прическа растрепалась, косметика поплыла – словом, свидетельница являла собой жалкое зрелище. Она уже не плакала и бормотала бессвязные реплики. Врач сделал инъекцию,
Эллина сидела в кресле, искоса посматривая через плечо на супруга. Кто бы сомневался, Ольер ли Брагоньер решил допрашивать сам. Он устроился позади жены, положив руки на спинку кресла – новая поза. Складывалось впечатление, будто соэр ожидал нападения, словесного или деятельного, и намекал: данная женщина под моей защитой.
Неизменный блокнот торчал из кармана вместе с новым, только что очиненным карандашом.
За окном дома графа Сорейского розовел рассвет. Гости разъехались, обсуждая скандальное происшествие. Общими стараниями прием удалось спасти, но на репутацию сестры Брагоньера легла тень.
Графиня уже удалилась спать, Эллина тоже бы с удовольствием последовала ее примеру, но сидела здесь, в комнате дворецкого. Она не понимала, зачем вмешивается в расследование, однако шестое чувство шептало о необходимости разобраться во всем самой.
Легкая дурнота прошла. Как и предполагала Эллина, ее вызвала духота и свечной нагар.
Гоэта с любопытством посматривала на блондинку и отмечала новые детали. К примеру, колье на шее – подделка. Может, Эллина и не разбиралась в огранке, но муж подарил достаточно бриллиантов, чтобы отличить подлинные от стекла.
Зато камни в серьгах настоящие. Два рубина. На пальцах – пара колец. Не самых дешевых, но и не слишком дорогих. Для аристократки слишком бедно и вульгарно, впрочем, девушка и не принадлежала к дворянской среде. Таких называли спутницами – по наименованию в приглашениях. По традиции в карточках, посылаемых холостым мужчинам, писалось: "Благородному сеньору такому-то со спутницей". Обычно на приемы, подобному этому, брали бедных родственниц, любовниц и дам полусвета. Блондинка относилась к последним. Проще говоря, работала высокооплачиваемой проституткой для аристократов, скрашивала их вечера, развлекала, дарила ласки. Сами они называли себя куртизанками.
Брагоньер тронул жену за плечо. Та вздрогнула.
Ну да, пора начинать допрос, но вот с чего?
— Как ваше имя?
Эллина почувствовала, что муж отошел, и верно, он уже стоял сбоку, с блокнотом в руках. Мог бы сесть, но отчего-то остался стоять. Гоэта предполагала: для психологического воздействия.
— Эмма, — чуть слышно ответила блондинка и хлюпнула носом. – Эмма "Птичка".
Брагоньер презрительно поморщился.
Посметь притащить девицу подобного толка на прием к его сестре! Впредь Летиссии следует тщательно следить за гостями.
— Фамилия, род занятий, — вступил в разговор соэр. – Заведение.
— Но!.. – Блондинка возмущенно глянула на него.
Ни один мускул на лице Брагоньера не дрогнул. Само спокойствие, он вывел в блокноте имя свидетельницы.
— Мне повторить вопрос? – Ледяной тон заставил девушку сжаться. – Я не жрец Дагора, моральная сторона вопроса на вашей совести.
— Эмма Донарт по прозвищу "Птичка", — покорно ответила блондинка и принялась комкать бант на юбке. К слову, одежда свидетельницы полностью соответствовала мероприятию: пошита на заказ, по последней моде. – Я не работаю в заведении.