Пыльца счастья
Шрифт:
Большая слабость. Но ничего, жену надежно охраняют. Брагоньер так и не снял наблюдения вопреки всем просьбам и угрозам. Пусть Эллина и дальше думает, будто муж не знает все о каждом ее шаге. Хватит с него Матео Хаатера! Мерзавец едва не убил Эллину во имя безумной идеи, пришлось из могилы выкапывать. Ничего, Брагоньер больше никому не позволит причинить ей вред. Да и себе тоже: всем известно, жену он любит.
Чувства, чувства! С ними человек уязвим.
Карета остановилась у подъезда особняка Брагоньера.
Соэр аккуратно убрал записную книжку в карман и, взяв жену
Семейная жизнь тоже не способствует работе. Нужно хотя бы ужинать дома, иначе жена начинает беспокоится.
И эти ее вечно поджатые губы…
Бодрящий кофе помог привести мысли в порядок.
Ольер ли Брагоньер поднялся ровно в шесть утра, как вставал каждый будний день. Оправил ворот рубашки, пригладил волосы и направился в столовую, где уже источал соблазнительный аромат кофейник и накрыли к завтраку.
Эллина, разумеется, еще спала. Горничная заверила: крепко, как младенец.
Соэр довольно кивнул и, намазав тост джемом, распорядился:
— Придет слуга от графини Сорейской, сообщит адрес врача и время, на которое записана госпожа. Проводишь.
Горничная кивнула и отправилась досыпать.
Надевая сюртук, Брагоньер задумался. По статусу ему уже не полагалось вести столь мелкие дела, но соблазн велик. Он устал от праздности, хотелось снова вылезти за пределы кабинета, зайти в лабораторию или отправиться осматривать место преступления. Король знал, как наказать за непокорность!
Взгляд в зеркало – Королевский прокурор обязан выглядеть достойно, — немного одеколона, и можно спускаться. Коня уже оседлали, впереди ждет бывший рабочий кабинет. Господину Ульману придется потеснится, хотя тот и так вечно заискивает, знает свое бывшее управление Брагоньер проверяет с особой тщательностью.
Может, Королевскому прокурору не по статусу допрашивать куртизанок, накладывать обездвиживающее заклинание – единственное, доступное соэру, — заполнять протокол и шатать по злачным местам Сатии, но хотелось встряхнуться. Последний месяц превратился в сущий кошмар стараниями женщин, с которыми он делил кров. Брагоньеру приходилось терпеть и молчать, чтобы потом все же не выдержать и сорваться на жене, о чем он сожалел.
Соэр пустил коня рысцой вдоль стен замка — самой старой части города, из которой он разросся до нынешних размеров. Теперь его оккупировали чиновники и вершители правосудия. Выветренные камни помнили времена, когда не существовало деления на кварталы, еще не замостили улицы, не возвели многочисленных храмов с прудами, полными радужных рыб, а люди воевали с орками. Гораздо позже их оттеснили на юго-восток, где образовалась область, населенная всевозможными расами, которым не нашлось места в других частях королевства.
Часовые на въезде в замок взяли под козырек.
Брагоньер не удостоил их взглядом и посторонился,
Утреннее солнце не припекало, но заставляло щуриться.
Славная нынче осень! Дождей нет, хорошо бы такая погода продержалась хотя бы еще две недели.
Суровое здание Следственного управления города Сатии, настоящий четырехэтажный замок, отбрасывало тень на соседние постройки. Защищенное магией, оно заставляло ускорять шаг. У Брагоньера же парадный вход с фигурами львов вызывал теплые чувства. Он помнил, сколько шагов нужно сделать, сколько лестниц миновать, чтобы оказаться у знакомого кабинета с крохотной приемной для защитников. Сколько же злобных слов выслушал в свое время от них Брагоньер! Сколько юристов томились на стуле в ожидании решения Главного следователя!
Брагоньер остановил коня у подножья лестницы и, бросив поводья на луку седла, соскочил на ступени. Он знал, животное уведут – за улицами вокруг Управления тщательно наблюдали. И точно, распахнулась калитка в воротах закрытого внутреннего двора, и конюх поспешил увести коня.
Шаги гулко отзывались под потолком холла.
Медленно стягивающиеся на работу служащие расступались и испуганно перешептывались. В воздухе витало: "Проверка!"
Стоило Брагоньеру бросить косой взгляд, разговоры смолкали, люди развивали бурную деятельность. Даже дежурившие в холле солдаты вытянулись так, словно кол проглотили.
Власть сладка. Брагоньер понимал нынешнего короля, хотя и не одобрял его поступка. Лучше оставаться министром внутренних дел, чем примерить корону, обагрив руки кровью.
Соэр поднялся по лестнице, миновал коридор с одинаковыми дверьми. Кое-где уже ждали следователя вызванные свидетели.
Пересечь пролет, толкнуть дверь. Ровно сорок шагов, и вот знакомый коридор. Там все так же пахло кофе. Дверь в приемную открыта, оттуда слышатся голоса. Брагоньер узнал всех: бывшие непосредственные подчиненные.
— В кабинет господина Ульмана, господин соэр? – А вот и секретарь.
Госпожа Ллойда ничуть не изменилась, только улыбалась натянуто, нервно.
Брагоньер махнул рукой, и женщина с подносом выплыла из приемной, чтобы ловко отпереть дверь с табличкой "Главный следователь Следственного управления города Сатия". Сначала одну, потом вторую. Нынешний хозяин кабинета еще не пришел, и соэр с чистой совестью занял его кресло.
— Сменили стол? – От него не ускользнула ни одна деталь.
— Да, в прошлом месяце. – Госпожа Ллойда водрузила поднос на стол и поставила чашку с ароматным напитком перед бывшим работодателем.
— Все еще помните мои привычки? – едва заметно улыбнулся Брагоньер.
Терпкий аромат дразнил ноздри, а первый же глоток принес ясность уму.
Госпожа Ллойда – отличный секретарь, поэтому и удержалась на месте. Вопреки слухам, ее и бывшего Главного следователя не связывал ни один поцелуй. Соэр вообще интересовался женщинами строго по расписанию, раз в месяц, в одном и том же публичном доме, пока не встретил Эллину. Тогда в его жизнь вошла иррациональность, а после возникло желание заниматься любовью спонтанно, но только с одной, единственной.