Пыль всех дорог

Ракшина Наталья

Вот и сейчас Диген, уроженец иной реальности, наставлял Витю, коренного жителя Минска, как готовить смаженку. Правда, первым делом он обозвал блюдо «пиццей».

— Да итальянцы лопнут от зависти, отведав такую пиццу! — Важно возвестил домофей. — Начнем с того, что нужно правильно готовить дрожжевое тесто!

— Это как же будет правильно, по-твоему? — Закашлялся Виктор, подавившись борщом.

— Ну, как, как! Мука просеянная, дрожжи сухие! И смешивать их с мукой надо так, чтобы они не касались жидкости, то бишь, теплой воды или молока, которые в тесто вливаются! А чтобы тесто

меньше липло, в процессе вымешивания добавить растительного масла! Шар скатал, и — вперед, оставил в теплом месте на час, прикрыв полотняной салфеткой, вышитой петухами!

Витя все эти инструкции пропускал мимо ушей. Он никакое тесто месить не собирался, ибо дома его ждала мамина выпечка, а в Перми маму заменял домофей. К тому же, он сомневался, что на салфетке должны были быть обязательно вышиты петухи.

— Пока тесто поднимается, готовим начинку. Я беру два вида колбасы, копченую и варено-копченую, плюс бекон. Рубим мелко, обжариваем на сухой сковородке с антипригарным покрытием, и — никого масла не добавлять! Отдельно обжариваем мелко нарезанные шампиньоны и красный лук. Смешиваем все и охлаждаем, понял? Потом берем сметанку, вбиваем туда яйцо миксером, сыплем рубленую петрушечку, перемешиваем с остывшей начинкой, понял?

— Да понял я, понял!

Лже-Шехирев грозно сдвинул рыжеватые куцые брови, словно сомневаясь в понятливости ученика.

— Ой, смотри! — Покачал головой домофей. — Тесто катаем тоненько, миллиметров в пять пласт, не больше. Кружочки режем… да, пойдет сантиметров пятнадцать, может, двадцать. Далее уж совсем просто: противень смазал, тесто разложил, начинку распределил потолще, сыром тертым закидал… Не забудь, что духовку прогревать нужно заранее до двухсот градусов!

Витя понял, что лучше проявить заинтересованность, а то добавки к борщу не будет никакой, и спросил заискивающим тоном:

— А выпекать сколько?

— Двадцать минут. — Важно закончил Диген и…

… так широко раскрыл глаза, увидев нечто за плечом Вити, что впору удивляться — почему органы зрения не выпали из глазниц.

— Ты смотри, что деется! — Ехидно заметил владелец «Микса». — Ковалев с кралей пришел, да на ночь глядя! Во дает, мужик! Под сра… ну, ты понял, Витек, сколько ему лет, да? Полбашки седой, а туда же! А краля моложе раза в полтора, если не в два!

— Как тебе не стыдно! — Прошипел Витя. — Что ты пялишься!

— Не стыдно ничуть, представь себе. Стыдно, когда кое-что видно… Вообще молоток мужик! Я ему утром повелел — жениться, и вот, видишь! — Тут уж Диген не смог удержаться от шутки и щегольнул цитатой из «Неуловимых мстителей», насчет «необъезженной кобылки чистых кровей», но совершенно зря.

Витя Полянский принадлежал к тому поколению, которое уже не смотрело культовые советские фильмы, а потому цитата пропала втуне.

Между тем, Ковалев вместе с «кралей» подошел к особой зоне в зале «Микса» и так зыркнул на Дигена, что тот решил повременить с шутками и вежливо представился. Услышав же имя крали в фонетической транскрипции Лангато, не просто удивился, а… чуть не сбросил иллюзорный облик Кости Шехирева от удивления.

Удивляться было чему, и не только имени…

* * *

Марина

услышала в домофоне голос Ковалева и непроизвольно скривилась. Одиннадцать ночи, в конце концов! Нет, ей не за что было ненавидеть «фээсбэшника», он ей лично ничего не сделал, но все, кто имел хоть какое-то отношение к предыдущему приключению, вызывали у Скворцовой стойкую неприязнь.

Она ничего не могла с собой поделать.

Спецслужбы никогда не оставят ее в покое, придется признать.

— Я не один, Марина. — Спокойно сказал Ковалев. — Даша дома? Или… у вас гости?

«К чему спрашивать?» — Со злостью подумала Марина. — «Ты же каждый мой чих знаешь, майор…»

Вслух же она ответила, что Даши дома нет, равно как и гостей (под этим обтекаемым определением майор явно подразумевал Андрея Жаровского). Скворцова слегка приболела, выделила себе неделю отдыха, передала обязанности заместителю, Диме Джураеву, и во избежание заражения Даши ОРВИ отправила дочку к дедушке, фигуре весьма известной. К Сергею Михайловичу Аресову, своему бывшему свекру, вхожему, в том числе, и в такие круги, представители которых могли не только этому майору хвост прищемить. К неудовольствию Даши, «дядя Андрей» уехал в Москву до конца недели, и об этом, скорее всего, Ковалев не мог не знать, а спрашивал чисто для соблюдения внешних приличий.

Может быть, он пришел с Дигеном, но почему так поздно?!

Домофею Марина была всегда рада, их многое связывало — от радостных воспоминаний до общей скорби. Сейчас же в душе женщины царапнул тонкий тревожный коготок. Что-то не так.

Шаги на лестничной клетке, звонок в дверь…

… нехватка воздуха, легкое головокружение от неожиданности… на кого так похожа эта черноволосая девушка, что сейчас выглядывает из-за плеча Ковалева?

Это невозможно, такое сходство… Невозможно… Не может быть!

— Ой, мама, — раздался звонкий голос девушки, такой гибкий, глубокий, напомнивший голос сестры одного… человека из прошлого. — Ты только не падай, ладно?..

Твою ж мать. МАМА?!

Глава 3.

Урок выживания

— Что смотришь? — Отрывисто спросила девушка в черной кожаной куртке, таких же брюках, и тяжелых спортивных ботинках. — Ты ведь меня понимаешь? Руку дай! БЫСТРО!

Правую руку она подала майору, левой же поправила небольшую черную сумочку, закрепленную на поясе.

Ковалев схватился за протянутую руку, не отводя взгляда от бронированных металлических чудовищ за спиной у девушки, и почувствовал болезненный рывок. Если бы не был подсознательно готов к нему, правое плечо было бы вывихнуто.

— Держи, держи крепче! — Прикрикнула гостья. — Не отпускай!

В мерцании цветных огней и круговерти синих и черных облаков металлические чудовища стали ближе, и майор всей кожей ощутил исходящий от них холод. Его потащило вперед и вверх, вместе с черноволосой девушкой, прямо в круговорот огненных сполохов, подальше от монстров. Валентин ошалел, неожиданно вспомнив детское ощущение полета во сне. Только в детстве это было волнующе, таинственно и сладко, а сейчас…