Пыль всех дорог

Ракшина Наталья

Почва под ногами суховатая и местами потрескавшаяся, как будто дождя не было давно. Как-то неуютно на открытой местности, залечь бы тут куда-то и не отсвечивать. Что за мир? В лесу, кстати, могут быть звери или засада. Кто его знает.

— Куда дальше, Таисия? — Официально обратился он к черноволосой, чувствуя неприятный ком где-то в районе желудка и надеясь, что упомянутый орган не взбунтуется после таких вот полетов. — И где мы сейчас?

— Для начала руку отпусти. — Потребовала спутница. — У меня уже пальцы смяты. Или сломаны от твоей хватки, сама Картсам не разлепит!

И не называй меня Таисией, — или Тая, или Тха-Сае!

Ковалева сложно было смутить, но дева была права. Только сейчас он в полной мере ощутил, как крепко сжимает ее руку, до боли в собственных пальцах, и поспешно выпустил. Да уж, узкая и маленькая кисть женской ручки сейчас выглядела синей и помятой лапкой магазинной курицы.

Она сказала: «Картсам». В Восточной империи Лангато так называют Мать Всего Сущего, великую и почитаемую богиню. Пометки Таипова к отчетам Марины Андреевны определяли Картсам, как «стихийно-доброе божество женского рода». Порой она вела себя весьма сурово: так, как любая мать может поступать со своими детьми, если они расшалились не в меру или ослушались. Мужского рода бывают исключительно низшие божества, находящиеся в ранге демонов. В западных же землях издавна верят в единое светлое божество — Знающего, темным антагонистом которого является Приходящий, или, в более полной версии, Приходящий-к-ночи.

Девушка помянула Картсам, значит, имеет отношение к Восточной империи. И к тем самым Тхагам, судя по имени, тоже…

— Извини. — С сожалением произнес мужчина, не прекращая при этом беглый осмотр окружающей местности. — Так и будем тут стоять? В лесу опасно или… ты этого не знаешь?

— Не должно быть опасно, при условии, что никого не встретим. Это тоже Земля, очень похожа на вашу. Даже речь не нужно синхронизировать, язык такой же, как твой. Я тут была неоднократно, в поврежденном секторе времени.

Час от часу не легче! Сектор времени какой-то!

— А эти твои… морфы? Они не вернутся?

— Я сказала тебе, что они отстанут! — Мгновенно огрызнулась Тая таким недовольным тоном, что напомнила Ковалеву племянницу, дочь старшей сестры, общение с которой частенько представляло собой посиделки на пороховой бочке.

Но Люське пятнадцать лет, а эта девица не так уж юна.

— Послушай, Тха-Сае…

У Валентина так и вертелись на языке словечки типа «куколка» или «девочка», а еще хотелось прибавить «цаца». Но что-то ему подсказывало: сейчас применение подобных словечек послужит подожженным бикфордовым шнуром для той самой пороховой бочки. Потому что куколка, девочка и желтоглазая цаца находится сейчас на грани нервного срыва.

— … я не просился с тобой в полет. — Ковалев пристально смотрел ей в глаза, и говорил твердо, но не повышая голоса. — Если сейчас мы вынуждены оставаться вместе, то хотелось бы подробностей. Начиная с металлических монстров и заканчивая дальнейшим планом действий. Я здесь чужак.

Тая сказала, что они на Земле, только вот на какой-то другой. Возможно, это смежный мир, именуемый как Земля-2? На путешествия сюда не тратят средства и людские ресурсы. Программа свернута, и признана бесперспективной:

уж слишком похожи две реальности, вплоть до исторически значимых имен и отдельных крупных вех в развитии. Ни магии, ни инопланетного вмешательства здесь не существовало, а проблемы цивилизации имелись все те же…

Раздражение и гнев постепенно уходили с лица Тха-Сае, уступая место усталости. Она сердито посмотрела на Ковалева снизу вверх (разница в росте составляла сантиметров десять — двенадцать), поморщилась и, массируя отдавленные майором пальцы руки, сказала:

— Морфы не могут тут появиться, как и в твоей реальности. Они никогда не существовали ни там, ни здесь. Они способны пройти по буферу до границы миров, но дальше не двинутся. А в буфере они нас не тронут. Раньше никого не трогали. Только присматривают.

Поверхностное объяснение, но Валентин решил не давить, а вернуться к вопросу металлических чудовищ позже. Актуальным сейчас было другое: укрытие, например, а также — времяпрепровождение в те самые двадцать часов, на которые Тха-Сае хотела бы задержаться в данном мире. За двадцать часов может случиться что угодно!

— Будем стоять на месте, или?.. — Поинтересовался Ковалев.

— Или. — С неудовольствием ответила черноволосая. — Сразу предупреждаю: особо удаляться от меня не советую, потому как, если у тебя здесь нет зеркального двойника, ты сразу вырубишься, ослепнешь, оглохнешь и вообще… можешь превратиться в овощ. Бывает. Ну, не буду пугать, почтенный.

Ковалев особо и не испугался. Про утрату контроля над телом и его простейшими функциями он прекрасно знал, — и со слов Таипова, и из отчетов агентов в Лангато. Но вот в чем подвох: группа крови-то у майора отнюдь не четвертая, переливания крови бродяги ему никто не делал (и не сделает никогда, первая с четвертой не сочетаются), так что при забросе в иную реальность он не должен был вот так вписаться. Это Скворцова сразу вписалась, как по маслу дело пошло, у нее-то группа крови подходящая, как и у Кузнецова…

Ох, Альберта Ивановича бы сюда…

— Это было главное предупреждение. Второе же, — продолжала Тха-Сае, — касается моего личного пространства. Я смогу себя защитить, если вдруг… ну, ты понял меня, почтенный?

Мелкий дождь прекратился, тучи постепенно расходились, и Ковалев подумал, что футболку желательно бы высушить, ибо день клонится к вечеру, а ночевать, скорее всего, придется в лесу. Нужен костер, если его удастся развести, не привлекая постороннего внимания…

Только вот эта самая Тая ведет себя, то как ворчливая школьная учительница, то как сопливая пацанка.

— Понял. — В тон ей ответил Ковалев. — Твое личное пространство будет неприкосновенно для того, кого ты вытащила, хрен знает, куда, только для того, чтобы заподозрить в его лице насильника или грабителя. Уж не знаю, на кого я больше похож, на насильника или грабителя?..

Теплый ветерок дунул в спину девушке, взметнув и бросив на лицо длинные черные волосы. Безуспешно пытаясь привести прическу в порядок, она огрызнулась:

— На обоих!.. И тот факт, что ты знаешь нужного мне человека, еще не значит…