Пыль всех дорог
Шрифт:
— Я-то был… Не то, что некоторые!
Так. Теперь ушастый негодяй явно собрался перейти к напоминанию о собственных заслугах, а потом — к списку привычных уже требований. Даже не попрощавшись с провокатором, Ковалев нажал «отбой» и поехал в Молебку.
Теперь вот Диген предлагал мировую, но считал своим долгом куратора подколоть, упомянув про женитьбу барина. Нужно ему ответить, желательно хлестко и ядовито, но это подождет. Прежде всего, звонок руководству…
События завертелись стремительно, так что Ковалев не успел набрать нужный номер.
… крик Альберта Ивановича, донесшийся из лабораторного модуля:
— … восемьдесят
… крохотный пылевой вихрь, закрутившийся на грунтовой дороге метрах в трех от Ковалева.
Окно, стремительно увеличивающееся в размерах. По периферии пылевой рамы окна сверкали мелкие лиловые молнии. Пахло озоном.
… Таипов скатился по лесенке, потеряв очки. Он увидел, что Ковалев, как загипнотизированный, сделал несколько шагов по направлению к окну.
— Валентин! Не надо! Стойте на месте! — Таипов нагнулся за очками, улетевшими куда-то под заднее колесо «Камаза».
Ковалев стоял и смотрел на странное явление, не мигая, до рези в глазах. Показания приборов, огоньки на мониторах, чужие отчеты — это лишь жалкий кусочек причастности к тайне, а вот увидеть самому… Наконец-то хоть что-то увидеть, кроме аппаратуры и хамоватого домофея!
В окне клубились черные и синие облака, все мерцало и дробилось, как будто осколки разбитого зеркала стекали по стене в замедленной съемке. А на фоне осколков, облаков и молний стояла — точнее, нет, висела в воздухе, — девушка.
Ковалев даже не смог толком рассмотреть ее лицо, потому что на него все время падали то тени, то вспышки света. Приметил длинные и растрепанные черные волосы и яркие, желтые, какие-то… необычные глаза, но сразу так и не понял, чего в них необычного, кроме цвета.
Секунд десять смотрели друг на друга мужчина, стоящий на грунтовой сельской дороге, и девушка из окна в пылевой раме. Размер вихря увеличился уже до двух, без малого, метров. А потом за спиной девушки появились они, и Ковалев непроизвольно вздрогнул. Рука сама потянулась туда, где должна быть служебная «Гюрза»… увы, оставшаяся дома, в сейфе. Прим. авт.: «Гюрза» или самозарядный пистолет Сердюкова, СПС, используется в спецподразделениях силовых ведомств.
— Что смотришь? — Отрывисто спросила девушка. — Ты ведь меня понимаешь? Руку дай! БЫСТРО!
Ковалев понял.
Альберт Иванович нашел очки, кое-как нацепил на нос, вскочил, машинально отряхивая штаны от дорожной пыли.
Никакого окна. Ничего. И Валентин Станиславович Ковалев тоже пропал… Только его сотовый телефон сиротливо валялся в дорожной пыли. Таипов машинально его поднял. Откуда-то в подсознании всплыла нелепая мысль: «Хорошо, что сейчас не тридцать седьмой год…»
Посмотрел на часы, чтобы запомнить время инцидента: так, шестнадцать сорок две… Мысль о тридцать седьмом годе и ответственности за случившееся он развить так и не успел, потому что прошло менее секунды, и майор появился.
Заведующий лабораторией ментального трекинга крякнул, потому что вид майора отличался от давешнего. Во-первых, он был несколько небрит, а щетинка как будто вчерашняя. Во-вторых, серая футболка была умеренно грязной и помятой, джинсы тоже чистотой не блистали. В-третьих, выглядел Ковалев устало. В-четвертых…
В-четвертых, он возвратился не один.
Его спутница тоже была в меру помятой, грязной и усталой.
— Палыч вернулся из сельпо? — Сразу спросил майор. — И давайте-ка, поставим чайник.
Ресторан
Но сейчас было девять вечера, и Диген, в облике Кости, сидел за столиком собственного ресторана — в особой зоне, за особым столиком, для особых гостей. В разряд таких гостей входили: партнеры по бизнесу, поставщики продуктов и члены их семей, горячо любимая домофеем Мариен (он упорно называл Скворцову именно так, как звучало ее имя на ольмском языке Лангато), а также — сотрудники лаборатории ментального трекинга и даже некоторые из тех, кто работал в научно-технической службе отделения ФСБ по Пермскому краю и был в курсе истинной природы Дигена.
Так что столиков в особой зоне было целых три — на всякий случай. Сейчас Диген пил кофе за одним из них, болтая с весьма примечательной личностью, попутно уплетающей зеленый летний борщ с яйцом и щавелем.
Личность имела двойное гражданство, России и Белоруссии, и являлась самым настоящим потомственным магом, и звалась Виктором Николаевичем Полянским, а чаще — просто Витей.
Витя заочно учился в Белорусском государственном технологическом университете, а на подобную форму обучения перешел неспроста. Это пришлось сделать, когда его вычислила в Интернете команда Ковалева, сделав предложение, от которого Витя не мог отказаться: или его сдадут с потрохами белорусским «спецам», или же он будет сотрудничать с российскими службами (отнюдь не бесплатно, к слову сказать). Рыльце-то у него было «в пушку» изрядно. Он ведь нашел себе в Минске постоянный источник заработка, продавая в сети всякие магические примочки, начиная от «умных» шпаргалок, и заканчивая приворотными заговорами для девушек. Но самой дорогой услугой был виртуальная экскурсия в другую реальность, которая продавалась под видом… психоактивных препаратов. И стоила эта экскурсия, между прочим, пятьсот долларов. Как этого кудесника не накрыли западные разведки, охотящиеся за бродягами и магами-самоучками, оставалось загадкой. Везло Вите, но до поры до времени.
Если бы не Витя Полянский, еще неизвестно, как закончилась бы история с забросом Марины Скворцовой в Лангато, а точнее, с ее возвращением… Скорее всего, она погибла бы там. Но Полянский смог отправить по следам земной гостьи домофея, а уж тот показал, на что способен…
Виктор Полянский сейчас числился сотрудником фирмы по продаже компьютеров, а работал совсем в другом месте. В частности, обучал Альберта Ивановича и Лешу Таиповых контролировать свои магические способности и применять их — хотя бы ограниченно. Развернуто, по правде говоря, пока особо и не получалось. А каким шоком для Таипова стало известие о том, что отец его жив!..
На днях студенту Вите полагалось отбыть в Минск, на летнюю сессию, а заодно — повидать родителей. Конечно, поедет он туда не один, а под наблюдением. Сейчас же он сидел в «Миксе», уплетал борщ и выслушивал лекции домофея о белорусской кухне. Естественно, домофей никогда в Белоруссии не бывал (как и во всех прочих странах), но непонятно, на каких основаниях, уже считал себя знатоком кухонь народов мира, а потому не отказывал себе в удовольствии поучать всех и вся вокруг. Хотя, надо отдать Дигену справедливость: он регулярно устраивал в своем ресторане дни и даже недели, посвященные такой вот национальной кухне, и всегда всем угождал — непостижимым образом.