Пыль всех дорог
Шрифт:
— Ну, можешь мне отдать, — заулыбался до ушей Диген. — Я вообще нереально крут и бегаю шустрее, чем некоторые!
Теперь уже на черноволосую девушку смотрели все, и под этим огнем взглядов она неохотно, но все же кивнула, нарочито замедленными движениями снимая с пояса вместилище синха и передавая Ковалеву.
— Молодец! — кивнула Марина. — Так будет лучше…
Она старалась не показывать того болезненного ощущения предчувствия утраты, которое буквально вгрызалось в душу. Неужели Тая обречена так же, как была обречена связь с Тха-Джаром? С самого начала?! Безусловно, все мы рождаемся на свет Божий с предсказуемым финалом бытия,
Печальные размышления Марины были прерваны Таиповым.
— У меня есть кое-какие идеи. Тха-Сае не зря рассчитывала на то, что можно подкорректировать прошлое, но действовать нужно иначе. Я ведь верно понял, что можно прыгнуть в прошлое? Вот что я предлагаю. Версия будущего, откуда ты пришла, — повернулся ученый к Тае, — уже была изолирована хозяевами времени, разместившими там свою базу. Найти точку до момента блокировки и…
Тут Таипов замялся, подыскивая нужный термин, и Валетнин, понявший с полуслова, о чем речь, закончил фразу:
— Провести эвакуацию.
— Только вот прыжок будет не один, потому что все придется делать одновременно, с помощью… — Альберт Иванович посмотрел в сторону полога палатки. — С его помощью.
Домофей даже подпрыгнул, едва не уронив джезву с кофе, который он сварил сугубо для себя и Нори, не напившись традиционно маленькой восточной порцией.
— Да! Это что-то! В точку!
— Я хоть и не до конца поняла, что ты хочешь, почтенный Берт-Таи, но, похоже, нечто дельное, — одобрительно проворчала Аиса, с уважением глядя на бродягу. — Тогда все останутся живы.
Скворцова вдруг почувствовала, что сердце, глупое женское сердце, сделало невероятный кульбит. Сохранить жизнь той Марине, Джару, их дочери, в конце концов! Вернуть домой Лешу, не дать застрять там Кузнецову…
Она бросила на Таипова взгляд, полный надежды.
— Никто не скажет заранее, что получится, — честно сказал тот. — Но мы попробуем.
— И не надо забывать о той самой радикальной группе среди Путешественников, — добавил майор, подумав мимоходом о том, что затея Таипова грозит появлением оборотня, человека-тигра без документов, в одной из версий земной реальности. — Кажется, они тут потихоньку прибирают к рукам всю секту, раз уж избавились от Са-хан. Не факт, что нет угрозы для Дзохоса. Ему бы сбежать отсюда, и вся недолга.
Альберт Иванович вздрогнул. Вот он, отец, существовавший до этого момента лишь в обрывках воспоминаний! Быть рядом и не увидеться… Неужели?! Но вряд удастся устроить встречу, не подвергая самого Дзохоса опасности. Вот если бы Дзохос решился уйти на Землю навсегда…
Тем временем майор озвучил еще одно имя, изменившее свое звучание здесь, под чужим небом:
— Мне нужен Иргрин.
По-хорошему, раз уж стало известно о могуществе хозяев времени, то Кузнецову, другим агентам, да и вообще кому бы то ни было, нечего делать в Лангато. Это явно неоправданный риск — привлекать ненужное внимание тех, кто может в любой момент вмешаться
Да, планы наполеоновские. Но все это не отменяло одного-единственного факта. Если все удастся, то… Алексей Таипов, ставший морфом, перестанет существовать — это ясно. Тая же… если она отдаст синх, а потом будет блокирован выход с Земли в нейтраль… Нет двойника на Земле — гарантированная инвалидность или смерть. На это Ковалев пойти не мог. Да, она рисковала собой, заведомо будучи готова к смерти, но… она, может, и готова, а умный взрослый дяденька — нет. Значит, для нее последовательность должна быть другая, без «захода» на Землю.
Мужчины вышли из палатки, и Альберт Иванович привычным жестом похлопал себя по карману брюк, отыскивая смявшуюся пачку сигарет. На песчаное плато наваливалась лютая дневная жара, и там, где на песок падали морозные кристаллы, образовывались крохотные облачка пара. Мерцающий силуэт морфа стал менее заметен, словно смазался, но все так же висел в нескольких сантиметрах над раскаленной плотью пустоши. Разве что от палаток слегка отодвинулся, переместившись в сторону колодца, ближе к спасительной тени. Оба сразу, и Альберт Иванович, и Ковалев, как будто явственно услышали произнесенную детским голосом фразу: «Опять куришь? Пора бросить…»
— Значит, помнишь, что я пытаюсь бросить! — с невеселой улыбкой произнес Таипов-старший, пряча сигареты и зажигалку в карман. — Брошу, честное слово!
Ковалев видел, как у заведующего лабораторией дрожат руки. Кажется, щекотливый вопрос задавать не придется.
— Я не хочу видеть его таким. Не хочу. И сам он не хочет жить в такой… форме. С каждым годом в нем будет все меньше человеческого. А то, что было личностью, частично сохранится в цифровом виде, циркулируя в микросхемах. И все это до тех пор, пока работает система суперохлаждения, удерживающая вместе органические соединения и атомы металлов. Это… неправильно.
— Согласен. — Сказать такое было непросто, потому что на миг перед внутренним взором мелькнули струящиеся черные волосы и манящие, притягивающие к себе желтые глаза, полные нежного доверия в момент близости с Таей.
Она взяла на себя ответственность за ту часть жизни, которая пошла по неправильному пути.
И единственное, что можно сделать — это помочь Тае, чтобы усилия не пропали зря. А чувства и сожаление, умный взрослый дяденька, это для избранных, у которых все хорошо… Нужно попробовать сделать так, чтобы черноволосая девушка осталась жива. Когда она начинала свою безумную авантюру, то не могла рассчитывать на помощь морфа. Сейчас же такая надежда есть.
— Я уже прикинул примерный план действий и их последовательность. — Ковалев поднял голову и, щурясь, смотрел в ослепительно-синее, раскаленное, чужое небо, в котором не было ни облачка. — Но один человек во всем этом участвовать не должен. Ей нужно домой. Вы меня понимаете, Берт-Таи?..
Негромкий разговор, часть которого протекала на уровне мыслеобразов, посылаемых морфом, продолжался от силы минут десять, и трое участников частично немой беседы прекрасно поняли друг друга. Как раз в это время из палатки с важным видом выкатился домофей, несущий в особом тазике кофейные чашки — для мытья, и майор подмигнул ему.