Пыль всех дорог

Ракшина Наталья

Данная сцена воспринимается Альбертом Ивановичем тяжелее всего. Теперь он знает, кто такие морфы и кто такие хозяева времени… От осознания того, что приоткрыта завеса над тайной, ему совсем не радостно. Тайна эволюции, тайна цивилизации… Алексею нужно пройти физиологическое тестирование, чтобы убедиться, подходит ли он для того, чтобы стать морфом. Есть шанс, что он не подойдет, но, увы… Тканевой тест подтвержден на все сто процентов. Пришло время перестать быть человеком и превратиться в того, кто будет присматривать за нейтралью и передвижением квантовых малиновок, а также «запирать»

версии реальностей на замок, блокируя доступ Путешественников или случайных попаданцев. Морфы живут недолго. Их скафандры, срастающиеся с телом, усовершенствованы и лишены недоработок прошлого, а металлический зародыш, помещенный в брюшную полость, завершит слияние с аппаратурой раз и навсегда. Возможности передвижения морфа условно ограничены — это любая точка нейтрали и частично, на уровне молекулярного присутствия, любая версия реальности Лангато и тот мир, откуда морф родом изначально.

Для Л-447 это Земля.

— Леша… хватит… пожалуйста…

Таипову казалось, что ужас от увиденного и сердечная боль вот-вот заставят его поседеть напрочь. Он понял одно: модификация Алексея не завершена окончательно, потому что он маг, и разум сопротивляется отчаянно, спасаясь от полного разрушения в потайных уголках мозга. Сбежала одна из малиновок, задача морфа — вычислить место ее пребывания, присматривать, но не демонстрировать свое присутствие. Разумеется, как только синх разрядится, малиновку должно самопроизвольно вытянуть на базу, где сотрудникам комплекса биотрансформации придется снова поработать с ее мозгом, предупреждая дальнейшие сбои в поведении.

Но… есть одно «но». Заряд прибора требует пополнения в концентраторе энергии, и лучше бы его вернуть до того, как он разрядится! В противном случае вероятность поломки высока, а хозяева времени не могут позволить себе роскошь потери хотя бы одного прибора — и так нагрузка на синхи слишком велика. Близок тот момент, когда будет активирован новый таймстаб, но пока рассчитывать на это не стоит. Если пуск не получится с первой попытки, и синхи, и малиновки, и морфы — все они понадобятся еще не единожды.

Мало того: вот так ломиться сквозь время, в чужую версию собственного прошлого — чревато! Растет риск появления новых временных веток и дефектных карманов, словно клеток в раковой опухоли. Надо закрыть ветку реальности раз и навсегда, исключив для нее возможность дальнейших перемещений. Судьба малиновки значения не имеет. Идеальный вариант — забрать у нее синх до того, как он потеряет заряд. Сделать это нужно, не привлекая внимания. Без синха малиновка будет выброшена на базу или же, если у нее нет двойника в реальности, будет полностью дезориентирована, потеряв возможность нормально функционировать физически.

Л-447 максимально приблизился к необходимой точке в нейтрали в сопровождении двух других морфов, чувствуя все ту же странную связь между собой и сбежавшей малиновкой.

«Запутывать следы с ее стороны было бесполезным занятием», — воспринял Таипов очередной мыслеобраз. — «Мы всегда чувствуем, кто и куда в нейтрали перемещается…»

Когда девушка попала в конечную точку и Л-447 увидел, куда именно, он, конечно же, узнал свой собственный мир, а затем и людей, стоявших рядом с девушкой

у полевого лабораторного комплекса…

«Папа».

«Дядя Валя».

Человек, глубоко спрятанный под модифицированной сущностью металлоорганического создания, взял верх над программой, наблюдая и выжидая.

— А те два других… морфа?

«Они не вмешаются, это мой объект… Планировалось, что будут страховать меня во время взрыва».

— Почему сейчас все замерли?!

«Я замедлил фракции движения света. Сейчас время идет только для нас двоих…»

Альберт Иванович с грустной иронией вспомнил собственную фразу, сказанную майору при пояснении концепции времени в релятивистской физике:

— Скорость хода часов зависит от того, кто их носит…

Он сосредоточился и попытался объясниться с тем, кто все-таки условно был его сыном: для начала рассказать, что есть другая возможность развития событий, что женщина по имени Марина, Мариен, нашла мальчика Лешу, мальчик вернулся домой, его не забыли и не бросили. Худой старик — не кто-нибудь, а дедушка этого мальчика. А черноволосая Тха-Сае появилась на свет в иной версии будущего, как дочь той самой Марины — очевидно, после того, как хозяева времени заблокировали доступ и Марине пришлось остаться там навсегда.

— Вот в чем ваша связь! Две версии одной реальности. Леша, послушай…

Таипов четко осознал: не имело значения, обратилась Марина Андреевна к Кузнецову или нет; получается, тот тоже застрял в чужом мире, и никакие маги или Путешественники уже не смогут пробиться через барьер, установленный хозяевами времени. Вход и выход на базу хозяев времени, прикрепленную к стабильной версии Лангато, доступен только для тех, кто находится в поле действия синха.

—… тебе известны личности людей, которые помогают этим… хозяевам времени в Лангато?

Ответ отрицательный: точно не известно, приблизительно — да, они среди Путешественников.

— А таймстаб? Ты узнал, как он выглядел и где он был размещен?

Третий уровень допуска предполагал и это. Непонятное сооружение из станза и белого камня… Сверхсложная аппаратура… Лес вокруг…

Альберт Иванович сейчас напряженно думал — так, как никогда в жизни. Шальная мысль — исправить прошлое сына, помочь ему избежать вот этой страшной участи — завладела всем его существом. А каким путем?.. Что ж, его уже подсказала квантовая малиновка по имени Тая… И дело ведь не только в детях, тут проблема куда шире. Тут поможет радикальное решение.

Если можно запечатать одну реальность, то…

Таипов вопросительно посмотрел на металлического монстра.

«Да, — четко прозвучало у него в голове, — можно закрыть и другую, какую угодно. При активации таймстаба хозяева времени в этот раз хотят разделить ВСЕ миры, исключив перебежки бродяг, двойников и спонтанных попаданцев. Нейтраль будет взорвана ВСЯ».

— Тогда, я думаю, сейчас одной веткой больше, одной меньше, погоды не сделает?..

Мужчина никак не мог решиться задать вопрос: по вкусу ли самому Алексею такая жизнь? Но, кажется, вопрос был написан на лице заведующего лабораторией, потому что ответ последовал мгновенно, буквально врезаясь в мозг Таипова острой головной болью.