Пятьсот пять

Крутень Мария

Первым делом девушка решила навестить тетку Джера, логично рассудив, что близкая родственница должна была дать наиболее верные сведения. По указанному в деле мальчика адресу никто не открыл, однако нашлись соседи, которые охотно сообщили, что госпожа Гжера — швея в мастерской, что на перекрестке с соседней улицей, куда Ласси немедленно отправилась, удачно застав тетку мальчика во время перерыва.

— Непутевые они были, как есть непутевые, — охотно заговорила та о своих пропавших родственниках. — Думаете, леди, я со зла племянника в приют отправила? Да как раз чтобы он таким же непутевым не вырос! Там вы его учите наукам всяким, может из него толк и выйдет. А останься он со мною, на улице бы жил. Что я

могу для него, когда сама по одиннадцать часов в день вколачиваю?

— Так вы совсем не представляете, где они могли пропасть?

— Даже не знаю, леди — вздохнула та. — Беспутные же были. Выпить любили. Могли и под нож чей спьяну, простите леди, попасть, а то и сами под какой экипаж сдуру прыгнуть. Сейчас некоторые так гоняют, что только удивляешься, как до сих пор полстолицы не передавили. А может, и передавили, только в газетах об этом не пишут, прикрывают. Могли и травануться чем, любители были.

— Они где-нибудь работали? — зашла с другой стороны Ласси.

— Так какой там! — отмахнулась госпожа Гжера огромным вышитым платком, а затем им же вытирая лоб — в помещении мастерской было невообразимо душно.

— Но раз у них были деньги на выпивку, значит, что-то они все-таки для этого делали, — привела разумный довод Лас.

— Ну, может и так, — судя по задумчивому виду ее собеседницы, той, видимо, не приходилось задумываться об этом. — Джаред, брат мой, помню, хвастал, что нашел контору, где за выпивку еще и деньги платят, но я, признаться, не поверила. А через пару дней они домой не явились, и там уже не до этого мне было, — покаялась госпожа Гжера.

— А название этой конторы вы не помните? — ухватилась за ниточку девушка.

— Да нет, — нахмурилась та. — Это же больше года как было. Помню, что название мне знакомым показалось, будто лосьон какой или зелье.

— А где эта контора находилась, тоже не помню?

— Это-то помню, в Зольдер-тауне! Иначе, чтобы я вам про нож говорила.

«Вот она — связь! — вдохновленная Лас покидала швейную мастерскую уже окрыленная надеждой на успех. Впрочем, несмотря на эйфорию, она не забывала отмечать те пункты, на которые им с Эллис срочно надо было заострить внимание. Во-первых, что это такое, одиннадцатичасовой рабочий день?! Неудивительно, что женщинам некогда заниматься детьми и те вырастают беспризорниками! Во-вторых, духота — с этим тоже надо было что-то делать. Лас пробыла в том помещении всего только полчаса и едва могла дышать: владельцы таких мастерских должны быть озабочены комфортом своих работников!

Следующим шагом, по ее плану, шел разговор с соседями то ли дяди, то ли деда Санни, но тут ее поджидала неудача — в том доме, где они проживали, не осталось никого, кто бы тех знал. Не найдя ни одного старожила — оказалось, что все жильцы переехали совсем недавно, а о том, куда съехали предыдущие жильцы не имели представления — Ласси отправилась в жандармское отделение, где только благодаря своему терпению и настойчивости, узнала имя родственника Санни — тот оказался все-таки дядей — и тот факт, что тот тоже работал где-то в Зольдер-тауне. Вот только где? Там располагались две текстильные фабрики, свечной завод и еще один по производству фарфора. И это если не считать всевозможных мелких мануфактур. Лас сверилась со своими записями — родители Марти работали на фабрике под названием «Додль и Ко», расположенной на Тарт-стрит. Что это? Звучало знакомо, но где еще она могла его слышать, девушка запамятовала.

— Гаррет, ты не слышал о «Додль и Ко»? — поинтересовалась она у кучера, пока они стояли в очереди, чтобы пересечь мост. По мосту, соединявшим Тречи с восточной частью города, двум экипажам разминуться было нельзя

— Гоблеты Додля? — отозвался тот. — Как же, слыхал. Эликсиры всякие, от несварения, почесухи, для румяного лица иль наоборот. Супруга

моя все мечтает о зелье молодящем, а я ей говорю: «Ты и так у меня молодуха, хоть куда!». Кхм…. — закашлялся он, но Ласси не обратила внимания на оплошность.

Точно! Вот где она слышала это название. Его чуть ли не каждым третьим словом поминали дамы, собиравшиеся на чай к ее бабушке, но Лас во время этих чаепитий была так занята своими мыслями, что совсем не вслушивалась в разговоры. То есть, родители Марти работали на фабрике, выпускающей дорогие эликсиры, и там чем-то отравились, да так, что умерли? Вполне возможно. Ласси прошла спецкурс по введению в алхимию и знала, что в состав подобных зелий могли входить самые настоящие яды, однако родители Марти точно не могли обладать достаточными знаниями, чтобы с теми работать. Значит, яды попали к ним случайно, потому-то фабриканты и договаривались с родственниками! Но причем здесь Марти? Может, она все-таки не там ищет?

«Но ведь и тетка Джера тоже что-то говорила про зелья!» — вспомнила девушка и едва не подпрыгнула на сидении, воодушевившись. Нет, она на верном пути! Она справится и без помощи гарда, чтобы тот о себе не воображал!

— Гаррет, давай на Тарт-стрит! — решилась она, сверяясь со временем на своих наручных часиках. Было почти четыре, а чай с бабушкой никто не отменял. Кучер подстегнул лошадку, и та резво поскакала, вскоре сворачивая к относительно широкому проспекту, каждую из сторон которого украшали высокие заборы, загораживающие территории, отданные под мануфактуры и фабрики. Каждый забор тянулся как минимум на четверть мили и отделялся от соседнего переулком, а то и пустырем. Именно там находились проходные, через которые на фабрики проходили рабочие, а со стороны проспекта стояли конторские помещения, впрочем, именно туда Ласси и направлялась. Проехав с четверть часа вдоль серого забора, Гаррет остановил экипаж у кирпичного здания с веселой вывеской, на которой красовались разного размера и цвета кубки с надписями, обещающими вечную молодость, красоту, привлекательность, здоровье и много еще чего. Перед входом в здание красовалась пара модных одноколок, но девушка не обратила на них внимания, а подобравшись, словно перед прыжком, вошла внутрь. С первым препятствием пришлось столкнуться прямо на входе.

— Леди…. — странно возбужденный швейцар попытался встать у нее на дороге, но Лас взглянула на него с тем выражением, которое подсмотрела у бабушки — та смотрела так на мужчин, которые оказывались слишком большими невежами, чтобы понимать ее с первого раза. Мужчина дрогнул и с обреченным видом посторонился, а Ласси, чувствуя себя так, словно одержала первую победу, ворвалась в холл.

— Где управляющий?! — громко потребовала она у двух спорящих о чем-то мужчин за конторкой. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что длинный стол преграждал проход в коридор, ведущий, судя по всему, к кабинетам, и то же самое делал один из мужчин, который по каким-то причинам не давал второму в коридор выйти. Впрочем, не это больше всего поразило Ласси, а тот факт, что вторым мужчиной в коричневом в серую полоску костюме отказался вездесущий секретарь ее отца.

— А вот и представитель пострадавшей стороны! — заявил Рэнд прежде, чем девушка успела выразить свое удивление его присутствием в этом месте, подбежал к ней и, нахально подхватив под руку, потащил к оторопевшему не менее самой Лас мужчине, по-прежнему державшему оборону выхода в коридор. — Леди Бердайн!

— Леди Бердайн? — голос противника заметно дрогнул, да и весь его внешний вид уже не выражал былой уверенности. Имя отца девушки оказывало почти магическое влияние на людей, особенно на что-то скрывающих. Лас, все еще пребывая в растерянности, кивнула, а отцовский секретарь подтянул ее ближе и потребовал то же, что и она всего только пару минут назад.