Пятьдесят девственниц
Шрифт:
Когда я вновь поднялся, то с удивлением обнаружил, что цел и невредим, а по юту вражеского судна мечется фигура в объятом пламенем балахоне. Вот горящий маг сделал еще несколько прыжков и бездыханным рухнул у рулевого колеса, а на ют уже врывались двое дварфов рубя на ходу всех попадающихся под руку язычников.
Команда наша, во многом благодаря дварфам взяла верх. Хоть мы и потеряли изрядно людей, но судно было захвачено полностью и теперь мы пытались поскорее отцепиться от достаточно погрузившейся в воду «Кобылки». Наконец это удалось.
— Шкипер ко мне! — раздался
— Уходим? — с надеждой спросил я взбегая на ют, где, к радости своей, увидел рядом с капитаном изрядно перепуганную, но невредимую Трину.
— Грат расслышал горн своего короля. Сигнал приказывал спасаться каждому по одиночке. Так что, убегаем без оглядки, — сообщила моя рыжеволосая спутница и снова повысила голос. — Крикун, на мачту! Смотреть во все глаза!
Во многом, благодаря дыму и тому, что находились на вражеском корабле, мы без приключений вырвались из битвы и со всей поспешностью устремились прочь. Теперь можно было осмотреться.
Вскоре на ют явился боцман и доложил, что в носовой части судна от столкновения открылась течь и судя по количеству поступающей в трюм воды, даже не одна. Глазки немедленно отрядила команду для вычерпывания оной, остальным же велела позаботиться о раненых и навести на палубе порядок.
— Прочь руки, глупец! Это опасно! — раздался у нас за спиной крик и, в поспешности оглянувшись, мы заметили, как Грат отгоняет одного из матросов от обуглившегося трупа языческого чернокнижника.
— Любой, кто прикоснется к посоху мага, немедленно погибнет, если только не он сам его убил, — объяснил командир дварфов толпящимся вокруг пиратам и те боязливо попятились.
— Достойный Бес В Ребро, — обратился он за этим ко мне. — Я был свидетелем вашего поединка, когда вы отбили пущенное этим нелюдем заклятье так, что оно оборотилось против него самого. Знаю, что в вашем Королевстве магия не в почете, но поверьте у нас, дварфов, нет людей, более ценимых, чем представители этой науки. Поэтому, со всем почтением, прошу вас взять посох и распорядиться им по своему усмотрению, ибо сделать это кому-то кроме вас будет крайне опасно.
Товарищи мои по пиратскому ремеслу уставились на меня в изумлении я же с любопытством приблизился к трупу и увидел рядом с ним длинный черный посох чуть ли не в руку толщиной.
36
Я, как мог, со всей рассудительностью, объяснил достойному Грату и своим товарищам по вольному мореплаванию, что, хотя и интересовался всю жизнь магической наукой, но настоящим магом себя не считаю ибо не посвящен в их таинства. Что же касается посоха, то любопытство так и подмывало получить в свои руки хоть одну истинно магическую вещь, тем более что и все вокруг считали, что взять ее должен именно я.
Поэтому, сказав пиратам, что, буде им угодно, пусть означат стоимость этого предмета и вычтут из моей законной добычи, ибо в счет ее посох мною берется, я протянул руку и ухватился за него, но в этот момент вдруг так вспыхнул свет, что я на мгновение ослеп, а все в ужасе закричали.
— Бес ты живой? — испуганно спросила
Я, вновь получив способность видеть, обнаружил, что вовсе невредим, посох же изменился неузнаваемо — вместо толстенного и длинного превратился в короткий, не более локтя длиной, тоненький жезл цвета слоновой кости.
— Эй, шкипер, — достало у кого-то ума сказать, — а доля-то твоя здорово уменьшилась в размере.
Все рассмеялись и незатейливая эта шутка разом вернула мне самообладание.
— В некоторых книгах пишут, — ухватив свою добычу еще крепче и заткнув за пояс на манер кинжала, сказал я, — что у магов тем больше посох, чем выше их мастерство. Так что, жезл этот сам определил мои познания в магии. Как видите, достойный Грат, они не велики.
Дварф только покачал головой и возразил, что видывал магов, которые и с малыми жезлами умудрялись делать большие дела. После этого, однако, никто из команды не решился самолично выбрасывать обгоревший труп языческого чернокнижника за борт и таковую неприятную работу пришлось производить-таки мне.
Затем я поспешил найти каюту, в которой путешествовал этот язычник, надеясь, что и там может оказаться что-либо полезное мне в магических делах. Ее я скоро нашел и опознал по необычайно большому количеству книг.
В фолиантах этих описывались, большей частью, магические ритуалы, но, когда я в них заглянул, зубы мои застучали от ужаса ибо все в них было построено на страданиях живых существ, и не было такой пытки, которую не измыслили эти проклятые. В кровавых этих ритуалах пытали девиц, младенцев обоего пола, мужчин, женщин, стариков — любое человеческое существо могло быть использовано, чтобы, пролив его кровь, чернокнижник получил свою силу.
Поспешно замотав эти зловредные гримуары в узлы из одеял, я выволок их на палубу, утяжелил каменными ядрами и самолично выкинул за борт.
Как ни странно, поступок этот пуще прежнего убедил моих спутников в том, что я хорошо разбираюсь в магии и они стали смотреть на меня с еще большим уважением.
Меж тем, пред нами встала другая задача — коль скоро ватага оказалась рассеяна, прибыть в Скалистую крепость, в которую должна была быть доставлена реликвия, нам предстояло самим по себе. Никто из пиратов не сомневался, что «Милашка» — корабль достаточно быстрый — благополучно ускользнула от язычников вместе с дварфским королем и святыней на борту. И, уж, если «Милашка» дойдет до места назначения, то желательно и нам оказаться рядом, чтобы получить законную награду.
Поэтому Быстрые Глазки, Кривой, Грат и я собрались в капитанской каюте, чтобы обсудить предстоящий маршрут. К ужасу своему я осознал, что, сейчас, когда, если и видно какой корабль из нашей ватаги, то далеко у самого горизонта и удаляющимся на полной скорости, вся ответственность за прокладку курса ложится на мои плечи.
Не поняв сначала серьезности положения я начертил на карте прямую линию соединяющую наше, несколько условно определенное, нынешнее положение с пунктом назначения, но тут обнаружил, что в двух местах путь этот натыкается на рифы, которых в здешних местах оказалось в изобилии.