Пятьдесят девственниц
Шрифт:
— Бей! — скомандовал я распалив паклю на горшках и отскочил в сторону.
Выстрел не оказался удачным, большая часть снарядов не долетела до врага и лишь один упал на его палубу откуда тут же повалил дым.
Покуда язычники суетились вокруг возникшего на борту пожара, что несколько замедлило их стрельбу, мы успели подготовить метательную машину к новому выстрелу. Но тут вражеским ядром сбило парус и мы резко замедлили ход, в результате чего дистанция между судами резко изменилась. Так и получилось, что большая часть снарядов выпущенная второй раз прошла мимо, хотя пара из них угодила во вражеские паруса и разбившись о палубу вызвала новое возгорание.
— Колодки
— Не тратить стрел! — поспешно приказала Быстрые Глазки, видя, что кое-кто из пиратов открывает ответную стрельбу из луков, совершенно бесполезную на такой дистанции, забыв о том, что, хотя арбалеты язычников и медленно заряжаются, но бьют куда дальше наших коротких луков.
Мы тем временем подбили колодки под задний брус катапульты, чем наклонили ее вперед, и вновь отвели назад лапу.
Следующий выстрел оказался самым удачным и на палубу немало приблизившегося к нам врага рухнуло не меньше десятка горшков. Из глоток наших вырвался радостный клич, но корабль противника приблизился уже не меньше, чем на семьдесят шагов и продолжал сближение с явным намерением взять нас на абордаж.
— А-ну, подпали, — подхватив из под ног один из неиспользованных горшков, приказал Грат и, когда я выполнил это, швырнул горшок в сторону спешащего к нам судна.
— Отличный бросок! — обрадовался я, сразу же оценив, что бросил он на такое расстояние, куда мало кто из наших докинет. — Господа дварфы, швыряйте снаряды!
— Лучники, стреляй! — закричала находящаяся на юте Глазки в чьем щите торчало не менее трех арбалетных шипов. Новый арбалетный залп заставил ее со всей поспешностью прикрыться. — Бесова огня не жалеть!
Все вокруг оказалось заволочено дымом, очевидно, и на остальных наших судах зажигательные снаряды тратились без меры — мы ведь не собирались захватывать вражеские корабли, почитая за лучшее поскорее унести ноги. Противник же, напротив, стремился именно взять нас на абордаж. Что касается корабля, с которым мы сошлись, то для находившихся на нем язычников это был вопрос жизни и смерти. Они уже с трудом справлялись с пожаром и уповали лишь на то, чтобы ворваться к нам на борт.
Уже летели в нашу сторону абордажные крючья, чьи канаты мы поспешно рубили, дварфы продолжали швырять снаряды, а часть наших матросов забралась на ванты и оттуда осыпала неприятеля стрелами, лишний раз доказывая, что в ближнем бою слабый скорострельный лук куда лучше тугого арбалета, когда жар на палубе вражеского судна стал настолько нестерпим, что язычники, поспешно начали выпрыгивать за борт надеясь на помощь со стороны остальных своих судов.
Нам же угрожала иная опасность. Из густого стелющегося вокруг черного дыма вынырнул еще один вражеский корабль и на полной скорости устремился в нашу сторону. То ли он, и впрямь, вознамерился взять нас тараном, а может, во всем виновата плохая видимость, но столкновение было неминуемо.
— Лево руля! — страшным голосом закричала Глазки, но лишившаяся части парусов «Кобылка» уклониться от удара не успела. Раздался глухой удар и треск корабельной обшивки, а палуба накренилась столь резко что некоторые, и я в их числе, были сбиты с ног.
— На абордаж, кому жизнь дорога! Мы тонем! — быстро поняла в чем дело девица-капитан и выхватила из ножен тонкую изогнутую саблю.
Первой однако на борту вражеского корабля оказалась не она, а один из дварфов, с диким воплем он перемахнул
Мой милый дружок, однако, уже выбиралась из каюты, причем не налегке — зная как я им дорожу, она, напрягая все силы, волокла огромный мешок с собранными за месяцы пиратства книгами. Товарищи мои добычей их не считали и посему, я мог присваивать себе эти сокровища человеческой мудрости безо всякого дележа.
— Быстро за остальными! — столь решительно приказал я, что девочка тут же бросила мешок и поспешила за пиратами. Я же, потратив еще некоторое время, чтобы извлечь из мешка самую ценную для меня книгу — ту в которой собственноручно записал ритуал и свои магические опыты — так же принужден был отправиться на борт вражеского корабля, чтобы принять участие в схватке.
35
Когда я оказался на палубе языческого судна, схватка была в самом разгаре и разобрать что-либо было совершенно невозможно. Вот прямо навстречу мне кинулся язычник с кинжалом, но кто-то из-за спины огрел его по затылку саблей. Вот справа со свистом рассекла воздух секира Грата и, чтобы не попасть под ее удар, я поспешно отпрыгнул влево и упал поскользнувшись на внутренностях рассеченного пополам тела.
Перепачканный кровью, прижимая к груди книгу, я поспешно поднялся на ноги, извлекая из-за пояса кинжал, и тут увидел на юте вражеского корабля высокого седобородого старца в алом балахоне. Сжимая в одной руке огромный черный посох, он в другой держал перед собой развернутый свиток и шевеля губами произносил что-то неслышное для меня. Поверхность свитка то и дело мерцала искрами, будто сделан он был не из пергамента, а из драгоценного камня, над головой же старца концентрировалось небольшое темное облако в котором сверкали разряды энергии. Так я впервые в жизни увидел настоящего мага и маг этот оказался моим врагом.
Единственное, что оставалось сделать, ибо ждать окончания произносимого заклинания показалось мне смертельно опасным для всех нас, это кинуть во врага свое единственное оружие, коим оставался кинжал.
Должен заметить, что бросание кинжалов и ножей — как бы презрительно не относились многие к такому способу ведения боя на расстоянии, уповая более на лук или арбалет — является настоящим искусством. Коим, справедливости ради, замечу я сам никогда не обладал и не интересовался. Главная трудность заключается в том, что брошенный предмет не только должен попасть в цель, что, согласитесь, требует определенных способностей, но и непременно попасть в нее именно своим острием. Последнее мне, лично, не удавалось ни разу и я думаю, что есть в этом какой-то секрет, которым я не владею.
В данном же случае, кинжал мой не только никуда не воткнулся, но еще и пролетел от головы мага-язычника едва ли не в двух локтях. Этого, к счастью, оказалось достаточно, чтобы старец на мгновение отвлекся. Свиток, как и происходит обычно, если сложная магическая формула не доведена до конца, разом обуглился и, рассыпался в прах к ногам заклинателя, а энергетическое облако рассеялось.
В гневе уставился маг на палубу, силясь понять, кто посмел ему помешать, глаза наши встретились и одним широким взмахом посоха он указал в мою сторону. В ужасе я прикрылся книгой, которую все еще сжимал в левой руке, надеясь хоть чем-то укрыться от новой напасти, и сильный удар отбросил меня назад.