Пять минут ужаса
Шрифт:
Где-то она была права, хотя я все-таки был немного иного мнения. Может быть, конечно, я все усложняю. Она на мгновение положила свою руку на мою, когда мы стояли у шлагбаума.
— Ну, доволен?
— Конечно.
— По твоему виду этого не скажешь.
Она потянулась, сидя на переднем сиденье.
— Ты весь в проблемах, Джон.
— Я думаю о ближайшем будущем.
— Конечно, — Рита кивнула головой. — Я тоже думаю о нем, но и не забываю недавнее прошлое.
Я улыбнулся.
— Да, ты права.
Наконец можно было ехать, и мы выехали за ограду порта, которая устояла несмотря на разбушевавшуюся стихию.
Во Франции ураганы тоже достигали чудовищной силы. Больше всего пострадали прибрежные местности и лежащие поблизости города и села.
Нам удалось воочию убедиться в том, что ураган успел натворить немало. Около дороги попадались переломленные, как спички, деревья. К счастью, сучья, ветки, гигантские кроны деревьев уже не загораживали проезд, потому что команды спасателей успели их убрать, и автомобили могли вновь свободно передвигаться.
Наша дорога вела на запад, навстречу сильному ветру, который все еще завывал вокруг моего «роувера». Я уже освоился с ездой по другой стороне шоссе, которая принята на континенте, и чувствовал себя так же уверенно, как при левостороннем движении в Англии.
— Ничего, если я пока посплю? — спросила Рита.
— Пожалуйста.
— Тогда спокойной ночи.
— Ну и нервы у тебя.
— Циркачке без них нельзя.
Я свернул на широкую дорогу, напоминавшую автостраду, которая вела в направлении западного побережья и заканчивалась в Бресте.
У Бретани есть своя красота. Здесь еще не тронутая природа, похожая на Корнуолл. Эти просторы с их холмами, лесами и полями изобилуют языческими культовыми памятниками, причем камни Карнака не менее популярны, чем памятник Стоун Хедже.
Это дикая необузданная природа. Таковы и люди, которые там живут. У них нет ничего общего с непринужденными и раскованными жителями юга Франции. Здесь люди прочно стоят обеими ногами на земле и чем-то напоминают деревья и камни, выдерживающие любой ураган. Такими сделали их природа и, конечно, море. Тот, кто станет их другом, может полностью на них полагаться, что в наше время уже почти исключение.
Мой «роувер» то приближался к берегу, то опять удалялся от него. Когда попадались отдельно стоящие дома, казалось, что они прижимаются к земле, чтобы успешно бороться со стихией. Дома эти были из старого камня, фасады их были сероватого цвета, а некоторые так поросли мхами и плющом, что как бы сами стали частью окружающей их природы.
Наступило время, когда нужно было ехать на заправку. Было уже около полудня, и мы находились недалеко от цели, когда я подъехал к бензоколонке. Едва я остановил свой «роувер», как Рита Уилсон проснулась и, потирая глаза, приподнялась на своем сиденье. Она выглянула в окно.
— Мы ведь еще не приехали?
— Нет, остановились
Он только кивнул и вообще производил впечатление не вполне проснувшегося человека. Его глаза заблестели только тогда, когда он увидел, как Рита, встряхнув копной своих рыжих волос, выходит из машины. Я улыбнулся.
— Ты проголодалась? — спросил я, приподняв голову над крышей автомобиля.
Рита потянулась, наклонилась вперед и вытянула руки, достав ладонями до земли, но не сгибая колени.
— Потом.
Я спросил владельца колонки, где находится ресторан.
— Где-то перед Брестом вроде ресторан был.
— Кстати, как нам найти Кап де ля Мезон?
— Это такая старая развалюха?
— Вот-вот.
— Там вы тоже сможете поесть. Вам нужно только проехать десять километров в направлении побережья.
— Он прямо около берега?
— Доплюнуть можно.
— Вы можете еще что-нибудь о нем рассказать?
— Почти ничего.
Он опять повесил свой шланг на место.
— Я слышал про каких-то четырех женщин.
— Может быть.
— Они существуют?
Человек подошел ко мне. Его светлые волосы свалялись на голове в какую-то причудливую прическу.
— Почему бы вам не съездить туда, месье, и самому не расспросить обо всем этих баб? Попробуйте.
— Я только слышал про них.
— Этого уже достаточно.
Он пошел в свой павильончик, а я быстро последовал за ним. Я догнал его у кассы.
— Слушайте, месье, вы не прогадаете. Скажите, что там с этими четырьмя женщинами?
Он покосился на 100-франковую купюру, которая была у меня в руке.
— За заправку отдельно? — спросил он.
— Разумеется.
Сначала он забрал все деньги: и за то, и за другое. Потом я получил ответ на свой вопрос.
— Дело обстоит так, месье. Вы можете туда ехать, но эти четыре бабы какие-то чокнутые. Они… даже пожалуй опасны. Многие их побаиваются. Про них рассказывают жуткие истории.
— И насколько они жуткие?
— Они вроде бы иногда убивают своих гостей и… но… я вам ничего не говорил. Слушайте, с вами отличная девица. Оставьте всех этих старух в покое и катите еще куда-нибудь. Вот мой совет, месье, большего я вам сказать не могу.
— Мерси.
Я вышел на улицу. Между павильончиком и колонкой гудел ветер.
— Что он сказал, Джон?
Я захлопнул дверь.
— Он нас предостерегал от этих старых баб. Вполне определенно.
— Дора тоже предостерегала.
Я включил мотор, который завелся лишь со второго оборота ключа.
— Ты ничего поточнее не знаешь, Рита?
— Ничего конкретного. Так или иначе она с ними не хотела больше иметь ничего общего. Ей было ясно, что женщины пошли не тем путем.