Пьяный батя
Шрифт:
— Да ты издеваешься?!
Одуванчик с диким рёвом скачет зигзагами, избегая минных полей, ориентируясь по запаху. Я чувствую, как он разгоняется ещё сильнее, понимая, что у нас один шанс.
Красная Скала растёт перед нами, возвышается над равниной как древний монумент.
— Держись, Анна!
— Чёрт возьми, что мы вообще делаем?!
— Показываем этой твари, кто тут батя!
Одуванчик бросается в проход, ведущий в мою крепость.
Скалы дрожат, откалываются
Я вскакиваю с Одуванчика, бегу к центральному механизму — рычагу, который я поставил ещё тогда, годы назад.
Циклоп прёт, ломая стены, давя камни, продираясь сквозь коридор. Скала стонет, но держится.
Я хватаюсь за рычаг.
— ЖРИ, СУКА!
Я дёргаю его вниз.
Сверху падает Т-34.
БАБАХ!
Гулкий металлический удар разносится эхом, когда чистый вес советского танка обрушивается прямо на голову Циклопа.
Он шатнулся.
Он завопил, оглушая всех.
Я смеюсь.
Я рву горло, крича, как человек, который поймал медведя в мышеловку.
— НА ТЕБЕ, СУКА! А-А-А-А-А-А-А-А-А!
Анна стоит в стороне, вцепившись в кинжал, глаза огромные, как блюдца.
— Ты… Ты…
— Я — бессмертный!
Циклоп шатаясь, делает пару шагов назад. Контуженный, он понимает, что не может победить.
Я выдыхаю.
Он разворачивается и уходит в ночную пустыню, оставляя за собой след разрушенных камней и крови.
Я смотрю ему вслед, тяжело дыша.
Анна, наконец, очухивается и подходит ко мне, пихает в плечо.
— Ты больной!
Я ухмыляюсь.
— Но живой.
Крепость прошлого
Мы стоим в тишине. Только ветер свистит между камнями.
Здесь всё пропитано войной.
Анна молча осматривается, трогает остатки автоматов, касается ржавых касок, ногой пинает обломки снарядов.
— Ты правда жил здесь?
— Год.
Она морщится.
— Это не убежище. Это гробница.
Я вздыхаю.
— Теперь да.
Мы идём дальше. Я роюсь в старом складе, нахожу несколько сумак гранат, порох, две ракеты к РПГ.
И кое-что важное.
— Боже мой…
Анна смотрит на меня.
— Что?
Я смеюсь, вытаскивая из пыли чёрные ящики с металлическими решётками.
— Они работают!
Анна нахмуривается, осторожно касается корпуса.
— Это артефакт?
Я хлопаю по пыльному корпусу.
— Вроде того. Он умеет ловить музыку из прошлого.
Она скептически смотрит.
— Ты точно не одержим древними проклятиями?
Я хлопаю колонку, и она тихо потрескивает.
—
Анна фыркает.
— Я уже боюсь узнать, что ты ещё хранишь здесь.
Я поднимаю бутыль с тёмной жидкостью.
— Нет. Больше всего я рад этому.
Она прищуривается.
— Что это?
Я ухмыляюсь.
— Кровь дракона.
Анна моргает.
— Ты шутишь.
— Нет. Видишь Одуванчика? Рога? Он отпил каплю.
Она смотрит на моего верблюда, который флегматично жует.
— …И что, если он выпьет ещё?
Я пожимаю плечами.
— Либо станет драконом, либо убьёт нас всех.
Анна теряет дар речи.
— И это… твой… план Б?!
— Ага.
Она просто обхватывает лицо руками.
— Мы все умрём.
Я хлопаю её по плечу.
— А кто не рискует, тот не пьёт самогон.
Ночь перед бурей
Мы сидим у костра.
Тушёнка из армейских запасов удивительно хорошо сохранилась.
Кофе тёплый.
Анна прижимается ко мне, обнимая.
— Хочешь правду? — вдруг говорит она.
— Давай.
— Я тебя боюсь.
Я моргаю.
— Чего?
— Ты не человек. Обычный человек бы давно умер.
Я усмехаюсь.
— Я просто упрямый.
Она качает головой.
— Нет. Ты что-то другое. Ты как зверь, которому нечего терять.
Я смотрю в огонь.
— А ты не боишься зверей?
Анна молчит. Потом шепчет:
— Нет. Я сама — одна из них.
Мы засыпаем под звёздным небом.
Где-то вдалеке раздаётся рёв Циклопа.
Он ищет нас.
Я устал от этого ублюдка.
Я встаю.
Подхожу к колонкам.
— Ты что делаешь? — шепчет Анна.
— Задолбали эти крики.
Я включаю артефакт.
По пустыне разносится старый добрый Boney M — Daddy Cool.
Циклоп замолкает.
Анна выпучивает глаза.
Я смеюсь, танцуя у костра, размахивая руками.
— Ты с ума сошёл!
— ДАВНО!
Она смеётся, встаёт, начинает двигаться в такт.
— Ты самый безумный мужчина, которого я встречала.
— И ты всё равно со мной.
— Потому что тоже безумная.
Продолжение следует…
ГЛАВА 56: КРУГЛОГЛАЗАЯ ДУРА АННА
(Семейный вечер. Камин потрескивает, создавая тёплое золотое свечение. Дети, укутавшись в пледы, сидят на мягком ковре, а между ними кружки с горячим какао и горы печенья. В воздухе витает уют и предвкушение — ведь впереди семейное шоу, где родители снова будут перебивать друг друга, спорить, утрировать и добавлять драматизм. Потому что что за семейный рассказ без хорошего спектакля?)