Путь тьмы
Шрифт:
– Будем надеяться, что его величество не слишком занят, - произнес император, активируя древнее устройство.
Гашиэн долго не отвечал, но, наконец, его лицо выплыло из глубин шара. Венценосец выглядел уставшим, но довольным.
– Привет, император, - довольным голосом поздоровался он.
– Еще живой?
– Как видите, ваше величество. А как у вас дела?
– Просто замечательно. Я уже занял Пиринилию и часть Ириулэнии, а также одержал две крупных победы. К зиме планирую освоиться на севере Исиринатии, а
– А я рассчитывал встретиться с вами во втором месяце осени, - равнодушным тоном проговорил император.
– Боюсь, что мне будет тяжело продержаться до зимы - сегодня генерал Бирт пустил в дело свою гвардию.
– Ну, извини уж, - в голосе короля послышалась насмешка.
– Восток подождет, а у меня сейчас есть и более важные дела. Надеюсь, что ваша Мать Тишины позаботится о тебе.
Это было вполне ожидаемо. Гашиэн был самим собой - эгоистичным самовлюбленным мерзавцем. Слишком предсказуемым, между прочим. Зато свою роль он сыграл безупречно и за это Шахрион был венценосцу искренне благодарен.
– Нашему союзу пришел конец, как я понимаю?
– Ага, - подтвердил венценосец.
– Ты сделал свое дело, император, можешь теперь умереть счастливо, осознавая, что внес посильный вклад в создание моей империи. Да, когда твои земли присоединятся к Великой Радении, обещаю, что позабочусь об имперцах. Тех, которые выживут, конечно.
Голова в шаре дернулась и захохотала.
Шахрион покачал головой.
– Не очень порядочно бросать союзника на произвол судьбы.
– Да ладно, ты же ждал этого, потому и не удивлен. И вообще, то, что ты все еще мучаешься - целиком и полностью моя заслуга. Я столько денег потратил, вооружая Империю и так долго закрывал глаза на твои темные делишки, что мне впору бы памятник ставить.
– Уверен, ваше величество, что не позже весны я так и поступлю, - равнодушно проговорил Шахрион.
Гашиэн засмеялся.
– Вот таким ты мне нравишься больше. Жаль, что мелким ты был трусом, могли бы поладить.
– То, что я изменился - ваша заслуга, и я благодарен вам за это, - ответил Шахрион.
– Когда я разберусь с генералом Биртом, то постараюсь вернуть долг.
– Ты смотри, все еще хорохорится. Слушай, император, все хорошо в меру. Не спорю, твои фокусы первое время помогали, ну там, арбалетчики по лесам, накопленное всеми правдам и неправдами золото, на которое ты покупал у дварфов стрелы с арбалетами, яды те же, наемные убийцы, но всему хорошему приходит конец.
– И все-то вы знаете. Чистое любопытство - давно?
– Да я двадцать с лишним лет прикрываю тебя от Исиринатийцев и эльфов! Странно даже, что остроухие ничего не пронюхали. Ты, конечно, умен, не спорю, но шила в мешке не утаить.
– Не проще ли вам было, вместо того, чтобы поддерживать меня, просто напасть и захватить все?
– ради интереса спросил Шахрион. Ему очень хотелось проверить
– И делиться таким вкусным пирогом с котами? Ну уж нет.
– Может быть, на прощание вы удовлетворите мое любопытство?
– Валяй, мне спешить некуда до утра.
– На чем я прокололся? Шило в мешке - это как-то расплывчато.
– На одаренных младенцах.
– Охотно объяснил Гашиэн.
– Я сам собирал детей, способных колдовать, по всей Лиге, а тут образовался конкурент. Сперва подумал, что у Ириулэнов хватило мозгов, но им оно без надобности - у этих гадов столько народу, что на десять Академий хватит и еще трем Орденам останется.
– А потом вышли на мой след?
– Ну да. Собственно, тогда решил тебя в подельники взять. И не разочарован - ты был очень полезен.
"Или я позволил тебе найти себя и взять в подельники", - подумал Шахрион, стараясь не улыбаться.
Двадцать с небольшим лет назад Шахрион решил, что гораздо проще было бы действовать в союзе с кем-нибудь сильным и амбициозным, но не обремененным излишним умом. А раденйскому венценосцу, отходящему от очередного поражения, требовался для разных махинаций кто-нибудь хитрый и изворотливый, но контролируемый. Они нашли друг друга.
Шахрион выдавал союзнику полезнейшие советы, а тот платил ему золотом и внезапными приступами слепоты. Что и говорить, оба были довольны положением вещей, но всему хорошему рано или поздно приходит конец. Наверное, Шахриону следовало стыдиться союзу со злейшим врагом, но, увы, государи очень часто вынуждены идти против совести.
– Что же, было приятно работать с вами, ваше величество. До следующей встречи.
– Бывай, - расхохотался Гашиэн, выключая тириомаль.
– И смотри, не обоссысь, как в детстве.
Шахрион улыбнулся, глядя в шар. Он был готов поспорить на что угодно, что венценосец - отвратительный игрок в шемтис.
Оставалась еще одна беседа, после которой можно было возвращаться на стену и немного приободрить солдат. Старый Инуче должен был сделать свой ход.
Почти час прошел в ожидании гоблина, но, наконец, омерзительная рожа последнего появилась в шаре.
– Приветствую тебя, о величайший из великих. Старому Джуче будет позволено узнать, как идут дела у обращающего врагов в пепел?
– Дела идут достаточно неплохо, - проговорил Шахрион.
– Хотя есть некоторые проблемы. Новый город, например, уже пал.
– Ой, беда, беда!
– запричитал гоблин.
– Что же великий собирается делать?
– Драться, что же еще, - пожал плечами император, разглядывая хитрую морду гоблина.
Интересно, как много тот знает? С одной стороны, зеленокожих в его владениях не водилось, с другой же, иногда шаман проявлял поразительную осведомленность в делах, которые его никоим образом не касались.