Путь тьмы

Sleepy Xoma

К вечеру первого дня штурма пала внешняя стена - когда враги закрепились на трех участках и взяли несколько башен, Шахрион приказал отступать. Защитники отошли на вторую, предварительно подпалив заранее подготовленные к этому дома между укреплениями - император строжайше запретил ввязываться в уличные бои.

Два дня Новый город горел, две ночи было светло как днем, но маги не спешили тушить пожар - обе армии приводили себя в порядок. Потери атакующих ужасали, те буквально усеяли своими телами все пространство вокруг стен, но и обороняющиеся потеряли убитыми

и ранеными почти три тысячи, в основном - простых имперцев, вставших на защиту родной земли. Превосходные доспехи легиона, помноженные на мастерство, защищали своих хозяев практически идеально.

Этим утром штурм возобновился.

Враги, прячась за развалинами каменных домов, накатывались на высокие стены Старого города. Они подтянули камнеметы, укрыли лучников за щитами, с трудом протиснули через ворота таран и шли в атаку за атакой.

Хваленые маги Ордена и Академии безуспешно сражались с имперскими колдунами, стремясь превозмочь защитные чары, воздвигнутые теми, но имперцы пока что справлялись, отправляя новые и новые сотни исиринатийских солдат в объятия Матери.

Таран сгорел.

Камнеметы леопардов один за другим гибли от имперских метательных машин, которые еще до начала штурма перенесли в Древний город и установили там.

Щиты вместе с лучниками пробивались копьями из баллист, опять же, заранее установленных в башнях Старого города.

Шахрион же, стоя точно там же, где и в прошлый раз с усмешкой наблюдал за разворачивающейся под ногами драмой.

Исиринатийцы хотят завалить Цитадель трупами? Он им в этом поможет!

Бесплотные атаки продолжались всю первую половину дня, пока, наконец, генералу не надоело, и тот не протрубил отход.

Надо было отдать должное его таланту - весь Новый город, а точнее, его пепелище, был превращен в большое укрепление. Бирт использовал каменные остовы домов для того, чтобы разместить в них отряды лучников, которые своими стрелами заметно портили настроение ополченцам, на чьи плечи легла вся тяжесть патрулирования стены. На улицах исиринатийцы спешно возводились баррикады на случай вылазок и укрытия для отрядов, которым придется дежурить ночью.

Император посмотрел в небеса, где продолжали сражаться стихии - огромный лев, сплетенный из жгутов спрессованных водных струй, сражался не на жизнь, а на смерть с огненным орлом. Маги обеих сторон объединили свои силы и теперь их сильнейшие заклинания столкнулись друг с другом в смертельной схватке, истощая до предела волшебников. Скорее всего, как и в предыдущие дни, победителя не будет, и вымотанные до беспамятства маги к вечеру расползутся на отдых. Правда, потери все равно присутствовали. Только вчера два человека погибли от перенапряжения, и было бы интересно узнать, как обстоят дела у Бирта. Шахрион надеялся, что плохо - всех высоких сынов генералу пришлось оставить в лагере, чтобы те смогли врачевать обрушившуюся на армию лавину раненых и отравленных, а это по его расчетам должно было свести вражеское преимущество в числе чароплетов к нулю.

Над его головой пронесся огромный камень, приземлившийся

прямехонько на чудом сохранившуюся крышу закопченного каменного строения неподалеку от стены. Дом с грохотом рухнул, хороня под обломками лучников - камнеметные команды решили помочь ополченцам.

Вновь запела труба. Да, два часа передышки прошли, пора с новой силой насесть на ненавистных имперцев.

Император с удивлением обнаружил, что на этот раз в первых рядах идут воины, защищенные не только бригантинами или вареной кожей, но и кольчугами и даже металлическими нагрудниками.

– Кажется, простолюдины у генерала начинают заканчиваться, раз в бой пошли рыцари, - заметил Шахрион.
– И это хорошо.
– Скоро он, как видимо, пустит в ход Бронзовую гвардию.

Исиринатийцы со страшным ревом бежали, вперед, не обращая внимания на шквальный ливень из арбалетных болтов, прошибающих насквозь доспехи, пригвождающие рыцарские щиты к рукам и ломающие кости. Мертвые и раненые падали, чтобы быть растоптанным наседающими товарищами, лучники, словно обезумев, пускали стрелу за стрелой, и одна за другой осадные лестницы прислонялись к стене.

Толпа напирала со всех сторон, не было участка, где бы защитники могли чувствовать себя в безопасности.

– Генерал, тебе не кажется это ироничным?
– спросил Шахрион.

– Прошу меня простить, владыка, я не понимаю, о чем ты говоришь, - ответил ему Иритион.

– Самый талантливый генерал Исиринатии закидывает наши стены трупами, штурмуя в лоб.

– У него просто нет выбора, - генерал повернулся к вестовому, замершему в отдалении.
– Быстро две сотни легионеров к третьей башне.

Император согласно кивнул и продолжил следить за развернувшимся внизу побоищем. Благородные всадники карабкалась, а им навстречу летели камни и стрелы, лилось раскаленное масло и сыпался жженый песок. Один за другим рыцари падали и срывались, иногда защитникам удавалось даже отбросить лестницы, снабженные железными крючьями, но никто не помышлял о бегстве. Генерал не давал своим врагам ни минуты отдыха, посылая отряд за отрядом на смерть во имя победы.

И все же имперцы продолжали держаться, истекая кровью падая от усталости, они упрямо убивали и умирали, но не отступали. Раненых и убитых врагов сбрасывали вниз, чтобы не путались под ногами, своих же уносили снующие тут и там женщины с носилками. В этот тяжелый час они проявляли мужество не меньшее, чем самые сильные воины.

Так медленно тянулись часы и когда на небе стало смеркаться, генерал пустил в ход свой последний козырь - Бронзовая гвардия вперемешку с наемниками в цветах Саргилэнов неудержимой силой понеслась на штурм.

– А вот и последний резерв, - улыбнулся Шахрион.
– Генерал, попытайтесь удержать стены, но если не получится - уходите, нам еще есть куда отступать. Мне же нужно отлучиться по делам.

Иритион кивнул.

Шахрион направился прямиком в личные покои и достал из внутреннего кармана мантии тириомаль, который с некоторых пор стал почти непрерывно носить с собой.