Путь тьмы

Sleepy Xoma

Глава 2.

Десятая ночь первого месяца весны 36-го года со дня окончания Последней войны

Несмотря на то, что весна пришла уже как десять дней назад, тепла было как-то немного, и поэтому Шахрион плотнее закутался в шерстяной плащ. Он спешил, и поэтому армия маршировала даже ночью. Живым оставалось всего по нескольку часов на сон, а мертвым отдых не требовался. Сейчас его уставшие бойцы, за исключением немногочисленных караульных, валялись вокруг костров, забывшись тяжелым

сном.

Сам Шахрион тоже был не против отдыха, но он никак не мог уснуть, сидя в своем походном шатре и теребя в руках большой полированный ларец. Длинные тонкие пальцы Властелина осторожно гладили чуть теплое дерево, хранившее в себе страшное, всесокрушающее оружие.

Черный Властелин бережно коснулся замка и тот послушно щелкнул, а крышка сама-собой поднялась, демонстрируя содержимое корбки. Внутри лежела детальная карта Исиринатии, а точнее, ее центральной части - Стоградья, огромной густонаселенной провинции, усеянной городами, городками и деревнями. Тонким, каллиграфическим почерком писец вывел названия населенных пунктов, провел тонкие ниточки рек и дорог, не забыл отметить немногочисленные леса и редкие болота. Император провел рукой по мягкой выделанной коже, из которой была сделана карта. Интересно, сколько было лет рабу, которого убили ради того, чтобы сделать карту? Гартиан говорил, что важна кровь и плоть невинных, а значит, не больше десяти.

Цена победы высока всегда. И всегда ее выплачивает кто-то другой.

Шахрион перевел взгляд на мерно пульсирующие точки, которые мерно загорались и тухли, словно маленькие бурдюки, налитые кровью. Собственно, можно сказать, что так оно и было - вместо чернил для этой карты использовалась именно кровь, причем самого императора.

Сейчас, когда подготовка ритуала была почти завершена, император все чаще и чаще брал карту в руки, словно желая защитить свое детище от посягательств. Шахрион убеждал себя, что беспокоиться не о чем, что он все спланировал и продумал каждую деталь...

Но ведь так и есть! Скоро восток станет имперским, вероломные марейнийцы познают на себе гнев Властелина, ну что касается кинорцев... они верно служили Империи, но склонились перед силой. Склонятся еще раз. Шахрион не сомневался в своих полководцах - Китарион с Иритионом справятся, поэтому теперь все зависит от него.

Император вздохнул и закрыл ларец, после чего положил его на кровать. Да они сдюжат, вот уж кто точно не испытывает сомнений. Надо быть очень верным, чтобы безропотно выполнять приказ, получив от своего повелителя лишь туманные намеки, вместо прямых ответов.

"Подкреплений у врагов не будет, поэтому уничтожайте их. Это все", - говорил он зимой, на последнем военном совете.

"Владыка, но как ты этого добьешься? У котов огромная армия, у псов - тоже", - задал тогда мучающий всех вопрос Иритион.

"Я не могу открыть вам этого сейчас, но вы все узнаете в свое время. Верьте в меня".

"Как пожелает Владыка"!
– на этом совет завершился.

Император вышел наружу и вдохнул полной грудью холодный воздух. Весна в Исиринатии пахла едой, потом, дерьмом и, немного, трупами.

Запах войны всегда омерзителен и лишь дураки верят, в то, что в ней есть нечто возвышенное. Те же дураки придумывают какие-то "правила" и "принципы".

Шахрион фыркнул. Особенно к этому тяготеют сильные, а потом они очень возмущаются, когда кто-то отказывается играть по их правилам. Интересно, как его будут называть, когда все закончится? Чудовищем, кровопийцей, или еще хуже? Император невесело усмехнулся - куда уж больше? Он и так являет собой страшилку, которой матери пугают детей, ну, скоро, хотя бы, пугать будут за дело, а не по привычке.

Эти мысли почему-то не успокоили, и Шахриону очень захотелось вновь повидаться с Тартионной. Своей верной советницей, чародейкой, а теперь и матерью его ребенка.

Император вздохнул. Наверное, из нее действительно получится хорошая Черная Госпожа. И все-таки жизнь - донельзя странная штука. Когда Тартионна была рядом, он не думал о ней и принимал все как само собой разумеющееся, а вдали вдруг начал скучать по этой нелюбимой, незаменимой, единственной в своем роде женщине. Верной и доброй, любящей и стремящейся тащить его к свету.

Интересно, счастлива ли она теперь? Или плачет, ожидая страшную бурю, которую вызовут действия ее новоиспеченного мужа? А может, вспоминает день их помолвки?

Уголким губ Шахриона дернулись и поползли вверх. Точно можно сказать, что предложение он сделал оригинально.

***

Двадцать пятый день первого месяца зимы 35-го года со дня окончания Последней войны

– Шахрион, ты действительно хочешь этого?
– На лице советницы застыло недовольное выражение.
– Ты хочешь залить континент кровью? Прошу, владыка, откажись от своей безумной затеи.

– А ты предлагаешь мне что-то другое?
– Шахрион недовольно кинул на стол перчатки - зима выдалась холодной, а он сегодня инспектировал новые легионы.

Проблем с тем, чтобы поставить ополченцев в строй не возникло. Люди, опьяненные победой, были готовы следовать за ним и в огонь и в воду, поэтому за прошедшие месяцы ветераны изрядно натаскали новичков, доведя до логического завершения задумки Шахриона многолетней давности.

К весне у него будет армия и немалая - почти сто тысяч человек. Сорок тысяч живых и шестьдесят - мертвых должны были вернуть величие Империи. Да, такие силы не смогут воевать долго, но ему хватит и полугода. Шахрион считал, что победа будет либо одержана до следующей зимы, либо ее не будет вовсе.

Вот только Тартионна придерживалась иных взглядов.

Они уже неоднократно вступали в словесные перепалки из-за вопроса приминения ритуала, иногда доходило даже до того, что верная и любящая Тартионна отказывалась общаться со своим повелителем, и теперь, в день, когда император собирался назвать ее своей Госпожой, ему меньше всего на свете хотелось повторения старой истории.

– Что угодно, только не эти гекатомбы! Или ты хочешь насытить Матерь? Этого не получалось и у бо...других императоров.