Путь тьмы
Шрифт:
– Надеюсь, вам понравится наш подарок, - проговорил капитан, делая шаг под раскидистые еловые лапы.
Глава 4.
Пятый день третьего месяца 35-го года со дня окончания Последней войны, полдень.
Генерал Бирт изучал дорогу посреди болота, ставшую ареной первой схватки в этой войне. Не считать же избиение жителей приграничного города настоящими боевыми действиями! Трупы уже убрали, а телеги, перегородившие исиринатийцам путь, попросту столкнули и сейчас
Враги неприятно удивили. Он не рассчитывал уже на второй день встретить организованное сопротивление. Усиленный разъезд, которому посчастливилось нарваться на имперцев, потерял почти половину солдат и лошадей, попав под слаженный арбалетный обстрел. Еще дюжину бойцов потерял отряд, посланный, чтобы выручить разведчиков из беды.
Вот только никакой беды не было, отыщись у поросят достаточно мозгов отойти, а не лезть в лоб. Хотя чего еще можно ожидать от солдат благороднейшего Китита? Не забрались в болото, и то слава Отцу. В это время на глаза генералу попался покрытый грязью труп, извлекаемый из трясины, и тот фыркнул, сплюнув на грязные камни.
Тридцать четыре убитых и двадцать пять раненых кавалериста на ровном месте, и у Бирта зрела уверенность в том, что неприятности только начинаются. Слишком уж резво Властелин спрятал своих солдат и подданных - не иначе как готовился.
Генерал провел рукой по лицу, стряхивая влагу, успевшую пробраться под капюшон - до чего же мерзопакостная погода! Выступи они на месяц раньше, наслаждались бы ласковыми солнечными лучами, так нет, приходится месить грязь. А все из-за напыщенных дворянчиков, не способных рубаху надеть без десятка слуг.
Бирт слез с коня и бросил повод оруженосцу. Внимание генерала привлекла тряпичная кукла, оставленная каким-то неизвестным ребенком. Генерал неловко пригладил соломенные волосы игрушки. Отчего-то на душе было очень мерзко, хотя, казалось бы, куда больше?
Все-таки насколько проще было быть солдатом - не надо думать, знай себе исполняй приказы да рискуй жизнью в рубке. Живешь одним днем, пьешь, пользуешь шлюх, веселишься и радуешься тому, что дотянул до рассвета, плюя на все, что ты творишь, не задаваясь вопросом о том, зачем это делается и стоят ли некоторые распоряжения того, чтобы им подчиняться. Правда, добрых три четверти его офицеров и так не обременяют себя лишними терзаниями, ну, может оно и правильно - много будешь думать - на лбу появятся морщины.
– А не староват ли ты кукол, генерал?
– раздался справа надменный голос.
Командир Бронзовой гвардии поморщился, но все же повернулся к говорившему. Вот, собственно, и явился один из таких офицеров - благороднейший Китит собственной персоной. Единственный сын знатнейшего Цигда Саргилэна, второго по важности человека в государстве, негласного правителя востока Исиринатии, подмявшего под себя почти четвертую часть земель в стране.
Благороднейший Китит был статен и хорош собой, по слухам, отец с матерью души в нем не чаяли. Видать, потакание капризам и взрастило урода.
– Тебе
– На холеном лице застыла надменная усмешка, столь гнусная, что Бирт с трудом сдержал желание разбить в кровь пухлые губы мерзавца.
– Все в порядке, благороднейший, не моих же вассалов порубили в капусту, словно щенков.
– Посмотрим, мальчишка, как ты проглотишь почти неприкрытое оскорбление.
Мальчишка проглотил, хотя и с трудом - побледнел, сжал кулаки, но промолчал.
И зачем напрашиваться на ссору, если не готов идти до конца? Просто так? Непонятно. Не зря говорят, что у Саргилэнов вместо крови течет разбавленная спесь.
Генерал убрал куклу за пояс и взял в руки поводья. Этот расфуфыренный болван может стоять тут хоть до ночи, а у него есть дела.
– Благороднейший, если тебе есть о чем говорить, говори. Нет - отправляйся к своим солдатам и выясни, почему разведчики атаковали полевое укрепление с ходу, не сосчитав даже количества его защитников.
– Он взлетел в седло и пустил коня шагом, оставляя за спиной скрипящего зубами от ненависти благороднейшего гада.
Телохранители дожидались своего господина, а возле них пристроился короткий крепыш, с ног до головы закованный в баснословно дорогие доспехи дварфовской работы, поверх которых был накинут плотный плащ с капюшоном. Заместитель Бирта капитан гвардии Цард, единственный, кому генерал хотя бы немного доверял в гадюшнике по ошибке именуемом его армией.
– Цард, тебе не тяжело в этом железе?
– усмехнулся генерал, подъехав.
– Не особо, воды только многовато на мой вкус. Проклятый дождь все никак не уймется, - весело отозвался гвардеец.
– У меня есть для тебя подарок, Бирт. Думаю, вы с его величеством оцените.
Генерал и капитан знали друг друга не первый год, и Тавриэн понял - произошло что-то страшное.
– Что случилось?
– Вот, посмотри на это, - товарищ протянул ему арбалетный болт.
– Имперский.
Генерал взял наскоро отмытое от крови древко, увенчанное шиловидным бронебойным наконечником, и поднес его к глазам.
Некоторое время он со всех сторон трофей, затем осторожно провел подушечкой пальца по острию, после чего разразился площадной бранью, достойной последнего портового грузчика.
Облегчив душу, генерал сплюнул под ноги и с отвращением вернул подарок.
– Сегодня же к его величеству должны отбыть гонцы на самых быстрых конях! Треклятые коротышки ответят за измену!
***
Восьмой день первого месяца зимы 7-го года со дня окончания Последней войны.
Жалобно заскрипели шестерни и скала, казавшаяся незыблемой, отошла в сторону, освобождая проход. На пороге Шахриона ожидали трое провожатых. Невысокие, но широкие в плечах и невероятно мускулистые, с длинными, ухоженными бородами, дварфы тотчас же склонились перед императором в поклоне.
– Владыка, мы приветствуем тебя и желаем пребывать в добром здравии долгие лета.