Путь тьмы
Шрифт:
Шахрион медленно поднялся и покинул свою импровизированную трибуну. Что же, еще одна монета брошена на игровой стол. Если у войны, как считали орки, есть бог-покровитель, то он, должен быть доволен.
– Тартионна, - верная советница вновь возникла за левым плечом.
– Надеюсь, Иритион готов принять пополнение?
– Еще с ночи. Помимо этого генерал выслал разведчиков и утроил караулы на стенах. Еще он спрашивает, настало ли время выставлять камнеметы?
– Нет, подождем, пока наши враги станут лагерем, а городские ворота будут запечатаны. Не
Секретарь кивнула.
– Я могу еще чем-нибудь помочь тебе, владыка?
– Пока нет, я пойду в башню - есть важный разговор, а потом мы сможем сыграть еще одну партию.
– Как ты пожелаешь, - поклонилась влюбленная женщина.
Если бы все происходило в точности так, как он пожелал, Шахрион, наверное, был бы счастлив, но, увы, этот мир устроен не то, чтобы слишком справедливо. Хотя...это с чьей стороны посмотреть.
В башне ничего не изменилось, все также тепло и тихо, лишь в камине огонь жадно лизал свежие поленья - знак заботы о нем Тартионны.
Кристалл со стола перекочевал в небольшой ларчик, обитый черным бархатом, а его место занял фиолетовый шар, извлеченный из этого же ларца. Очередная игрушка, напоминающая о славных предках, на сей раз эльфийских. Таких шаров осталось немного - делать их разучились после войн Безумца. Все немногочисленны мастера, допущенные до тайны, погибли, а единственная библиотека, в которой имелись нужные книги, сгорела дотла. Огонь, он вообще может стать верным другом, если правильно им пользоваться.
Шахрион, хоть и не любил пламя, умел употреблять его по назначению.
Только не о том он сейчас думает - время возносить к небесам ненасытные багровые языки пока не пришло, хотя ждать осталось недолго, скоро одни древние враги познают на себе всю разрушительную мощь стихии, спущенной с поводка. А пока что придется прибегнуть к оружию, что страшнее во стократ - к словам.
Фраза-ключ активировала древнее устройство, и фиолетовая гладь подернулась молочной дымкой, шар начал постепенно светлеть. Оставалось ждать, пока на другом конце ответят.
– О великий, от чьего имени враги трясутся в страхе, ничтожный Инуче видит тебя, - раздался скрипящий противный голос, а через несколько мгновений туман окончательно рассеялся, и в шаре возникла отвратительная зеленая морда.
– Великий готов громить своих недругов?
– У великого нет выбора, но враги падут.
– Шахрион улыбнулся, одними губами. За все прошедшие годы он так и не привык к манере шамана изъясняться, но обижать старого гоблина не хотелось.
– Верховный, все ли у тебя идет по плану?
– Конечно же, о грознейший из грозных. Уже завтра во всех городах страны начнут говорить о том, что война неугодна Матери. Если ты не веришь старому Инуче, можешь проверить его слова.
– Как ты только мог подумать об этом, верховный, - с укором в голосе ответил император. Конечно же, он проверит, и не из одного источника. Не только гоблины умеют добывать информацию.
– Я верю всему, что ты говоришь.
На морде шамана отобразилась радость,
– Старый Инуче счастлив слышать добрые слова от великого. Но ничтожный не понимает, как слухи могут помешать жалким врагам? Исиринатийские мужи не чтят Мать, они не боятся ее гнева.
– И напрасно. Мне было видение, верховный. На этот раз Мать не останется в стороне, а Отец поддержит ее - исиринатийцы переступили черту.
Шахрион сильно сомневался, что ушлый шаман поверил хотя бы одному его слову, но это было и не важно. Зато венценосец Тист Второй, если он покупает сведения у зеленокожего коротышки, узнает, что Черный Властелин совсем спятил. Как бы Инуче не поступил, в выигрыше останется император, но этого старому шаману знать не следует.
– Как пожелаешь, о великий. Слабый Инуче надеется, что Мать сдержит свое обещание.
– Морда шамана не выражала ничего, кроме участия и сочувствия и Шахрион подумал, что будь он моложе, то не на миг не усомнился бы в искренности старого лиса.
– Благодарю тебе, вождь. Я бы еще поговорил, но, увы, дела сами не сделаются, а враги не уйдут с моих земель добровольно.
– Понимают тебя, о великий, ничтожный не смеет больше задерживать блистательного.
С этими словами гоблин отключился. Шар отправился скрашивать одиночество кристалла и Шахрион покинул башню. Инуче всегда забавлял властелина. Этот старый гоблин сочетал в себе несочетаемое, например, императору так и не удалось выяснить, где же хитрец раздобыл редчайший переговорный шар.
Его предки почитали гоблинов жадными и трусливыми существами, а те, помимо этих достоинств обладали и другими. Например, зеленые коротышки были незаметными.
Все-таки хорошо, что тогда удалось договориться с всесильным шаманом.
***
Семнадцатый день первого месяца лета 10-го года со дня окончания Последней войны.
Императора ждали - десяток молодых гоблинов встали на караул возле входа в хижину шамана. Все они были вооружены дротиками и луками и старались выглядеть грозно. Получалось неважно, но владыка не имел привычки насмехаться над слабыми. Он очень хорошо знал, каково это, быть немощным.
– Верховный шаман готов меня принять?
– Да, о величайший, проходи, - склонился в поклоне один из гоблинов.
– Прошу, проходи.
Шахрион откинул полог и вошел внутрь.
– Быстрее вы, олухи безногие! Смотри куда несешь! Фрукты ставь на стол, фрукты, болван лопоухий!
– приветствовал его яростный вопль шамана, который, размахивая сучковатым посохом, подгонял нерадивых работников.
Взнузданные отеческими окриками бедолаги про себя наверняка частили Инуче почем зря, но при этом старались сохранить на мордах самые счастливые выражения и император их понимал - ходили слухи, что могучий шаман прекрасно читал эмоции, а заглянув в глаза - и мысли, и никто не горел желанием проверять их правдивость на своей шкуре.