Путь Тьмы
Шрифт:
Вновь прозвучала труба — маренийский командующий оказался сообразительным — и лучники, дав напоследок еще один залп, отошли на свои позиции.
В это время земля под лагерем пришла в движение — наступило время магов.
— Защита! — заорал Кштиритион. — работайте, лентяи, это всего лишь маги земли! Что вам сделает Дочь?
Некроманты, ответственные за оборону, сомкнули руки и, раскачиваясь в такт одним им известной музыке, принялись нараспев читать заклинание, переливая свою силу в самого опытного, которому и предстояло сладить с надвигающейся напастью. С каждым новым слогом тряска становилась все слабее, пока,
— Молодцы! Прирежьте какого-нибудь пленника, чтобы восстановиться, да живее! — Приказал некромант, поднимая обе руки вверх над головой. — Силу на меня!
Китарион однажды уже видел это — как слова стекали с губ, облекаясь в огонь, пульсирующий на ладонях. Только на сей раз шар был размером не с голову человека, а, наверное, раз в пять больше.
Последние слова были произнесены, и шар исчез в руках некроманта, а вслед за этим ревущий поток пламени рухнул с небес и накрыл собою центр марейнийской армии.
Ему навстречу взметнулся пылевой шит, принявший на себя удар и поглотивший почти все заклинание. Почти…
Несколько капель все же пробилось и со стороны марейнийского строя до лагеря долетели чудовищные вопли людей, заживо сжираемых колдовским огнем.
Китарион подумал, что имперцам очень повезло: рысаки сохранили не только веру в Дочь, но и ее магов. Явись на поле боя Орден или чародеи Брата, и даже он не взялся бы предсказать результаты.
Раздались радостные крики, но Кштиритион выглядел мрачно.
— Капитан, — крикнул он, повернувшись. — Магов у них больше, чем мы думали. На мою помощь не рассчитывай — буду защищаться.
— Понял, справлюсь и сам, главное, прикройте нас. Не хочется умереть под градом камней.
— Прикрою, земля — не огонь, — отвернулся маг. — А ты начинай справляться.
Конница марейнийцев двинулась вперед, переходя с шага в карьер. Выглядело это красиво — колышущееся море цветов. Флажки-баннеры на копьях, развевающиеся на ветру, и многие сотни голосов слились в один протяжный вопль:
— Марейния-я-я-я-я!!!
— Приготовиться к отражению атаки, — приказал Китарион Лисириону, незаметно ставшему его правой рукой и телохранителем.
Лисирион хмуро кивнул, ему тоже не нравилось быть вдалеке от поля боя, и подул в рог.
Пехотинцы опустили пики, а арбалетчики, вскинув свое оружие, отправили в сторону приближающейся конницы тысячи болтов.
Сражение началось.
И для конницы рысаков едва не закончилось на острых пиках баталий. И тогда вновь зазвучал горн. На сей раз — тревожно и прерывисто, и всадники отхлынули столь поспешно, что отступление походило на паническое бегство, однако Китарион слишком хорошо знал старого рысака, чья могучая воля поддерживала в марейнийской армии железную дисциплину. Враги что-то задумали.
И он не ошибся. Едва только поредевшие конные сотни заняли свое место на противоположной стороне поля, земля перед ними в нескольких местах вздулась и начала пониматься. Рукотворные холмы стремительно приобретали человекоподобную форму, у них выделились ноги, затем четыре руки, потом некоторое подобие головы.
Еще несколько мгновений, и вот, перед вражеской армией замерли десятка три огромных — в два человеческих роста — существ, созданных из земли.
— Что это такое? — крикнул Китарион некроманту.
— Проблема, — устало ответил тот, утирая пот со лба. — Они призвали големов.
— Сделай
— Не могу. Все колдуны заняты тем, что не дают марейнийцем разверзнуть землю под нашими ногами, так что выкручивайся, как знаешь!
Гвардеец выругался.
— Скажи хотя бы, что можно сделать с этими тварями?
— Изрубить на куски, больше ничего. Но не надейся, что будет легко.
Китарион и не надеялся. Он наблюдал за тем, как вражеские големы двинулись вперед, нацелившись на главную баталию. Одновременно с этим, вся марейнийская пехота рассосалась по флангам, а конница сформировала три клина. Замысел Ниргашта Руилинэля был очевиден: разбить строй главной баталии и ввести в прорыв основные конные силы, разметав основной отряд имперцев по полю. Пехота же в это время должна была страховать фланги от атак второстепенных баталий, которые кольценосец и так не мог двигать угрозы из-за крупных конных отрядов, один из которых по сведению некромантов приближался к полю боя через лес, а второй маячил в паре тысяч шагов поодаль.
С умопомрачительным грохотом големы столкнулись с мертвецами главной баталии. Они ломали копья и пытались пробиться вглубь строя, крушили мертвых, расшвыривая тех направо и налево, однако, Китарион через магов успел передать рыцарю смерти, управлявшему баталией, приказ, и часть мертвецов, побросав пики, взялись за топоры, рубя ими спрессованную землю.
Мертвое сошлось в схватке с мертвым. Со стороны это выглядело величественно и красиво, вблизи же, наверняка вызывало лишь ужас.
— Проклятье, — Китарион начал нервничать. — Мать с ними, с флангами, резервные баталии вперед, пускай зайдут этим земляным тварям в тыл!
Марейнийцы словно ждали этого — пехота, оглашая окрестности диким воем, безо всякого строя, обезумевшей толпой кинулась на его отряды. Враги дрались с упорством обреченных, зубами прорывая себе пусть сквозь пики, отводя их собственными телами, бросаясь на врагов безо всякого страха смерти. Им было за что сражаться и что защищать, и рысаки это понимали.
К конному отряду, нависшему над правым флангом, отправилось несколько всадников. Итак, с минуты на минуту на ослабленные баталии следовало ждать атаки, но и это было не главной проблемой — хуже всего дела обстояли в центре, где на помощь последним оставшимся в живых големам враги бросили конную тысячу, часть из которой смогла пробраться через прорывы в строе и принялась расширять его. Почему бездействовала основная масса конницы, Китарион не знал, но подозревал худшее. Он не ошибся — земля неожиданно дернулось, громыхнуло, и над полем повисло облако удушливой пыли.
— Что происходит? — закричал Китарион Кштиритиону.
— У них остался резерв! — огрызнулся мокрый от пота Кштиритион, после чего сплюнул кровавый сгусток на землю. — И они нас приложили. Специально копили силы, но больше, думаю, рысакам сказать нечего.
А большего и не требовалось. Когда пыль осела, кольценосец сумел оценить потери, и они не радовали — в главной баталии появилась еще одна значительных размеров брешь, которую уже закрывали копейщики из глубины строя, но слишком медленно — вражеские всадники ждали этого удара. В открывшийся прорыв тотчас устремились все оставшиеся марейнийские всадники. Баталия была разбита с двух сторон, и размахивающие длинными мечами рыцари прорвались-таки до центра, сея смерть среди арбалетчиков.