Путь Тьмы

Sleepy Xoma

— Когда владыка обрекал на гибель тысячи рабов, ты не возражал. Радовался, и когда мы жгли города коневодов. Или думаешь, что пламя разбиралось в таких тонкостях, как пол и возраст?

— Мы не истребляли каждого!

— Это да. Те, кому повезло выжить, осядут в новых провинциях. Возможно даже, как свободные люди, — некромант поморщился. — Этот разговор мне надоедает, пойдем, прогуляемся к церкви Отца, я хочу посмотреть на ее убранство.

Удар попал в цель, и до самого храма они хранили молчание, наконец, когда в конце пыльной

деревенской улицы показалась каменная громада, Китарион проговорил.

— Заклинание, которое примени владыка, называлось Безымянным. Почему?

— Инуче рассказал?

— Да, зеленый недомерок успел отравить мое утро.

— Он говорил что-нибудь еще?

— Он всегда что-нибудь говорит. Про заклинание же ничего конкретного я не услышал. Что-то там про осквернение души матери-земли и прочая шаманская ерунда.

— Не совсем ерунда. — Сказал некромант. — Земля здесь на многие годы будет отравлена, а умерших придется сжигать.

— Они будут вставать?

— Не обязательно, но рисковать в такой ситуации не стоит.

— Хочешь сказать, владыка не знал, на что шел?

Некромант остановился, и Китарион замер рядом с ним.

— Нет, — произнес повелитель мертвых. — Владыка прекрасно сознавал, что делает и совершил именно то, что хотел. И я с ним согласен. Врагов надо давить всеми силами, что есть в распоряжении, а не жевать сопли. Не одобряешь это?

— Слишком жестоко.

— Скорее, слишком опасно. Настолько, что даже учитель не одобрил. Сперва.

«Конечно же, спятивший от желания отомстить скелет был против массового подъема мертвых», — подумал Китарион. — «А я завтра научусь летать по небу!»

— Но потом он все-таки согласился? — проговорил он вместо этого.

— Да, — кивнул Кштиритион. — И даже творчески доработал заклятие, как я слышал. Знаешь ли, когда его применил создатель — безумный император, область поражения была намного меньше.

Китарион молча осмыслял сказанное. Конечно, проблем с врагами будет гораздо меньше, но цена…Да, он знал, что многим невинным придется расстаться с жизнью в ходе войны, также он слышал об огромном количестве рабов, оставшихся навеки в горах, но столкнуться самому с результатами действий его повелителя было неприятно.

Кольценосец вздохнул и приказал себе собраться. В конце концов, желчный некромант прав — на войне всегда достается слабым, а раз так, нужно спрятать свое человеколюбие поглубже и заниматься делом. Как будто невинные марейнийские женщины и дети не гибли от рук его солдат. И все равно у Китариона было мерзко на душе.

Они подошли к храму, возле которого стояло несколько охранников, исполняющих еще один приказ властелина — не пускать солдатню в захваченные церкви.

— Мы в храм, откройте двери, — распорядился Китарион, пропуская своего спутника вперед. До этого он никогда не заходил в церкви главного бога Исиринатии, потеснившего с пьедестала Брата.

Внутри было светло и просторно и, можно даже сказать, красиво,

если бы не многочисленные пятна крови на полу и стенах. Кто бы ни прятался тут, спастись ему не удалось.

— Они пытались найти защиту, а обрели лишь проклятье, — бесстрастно произнес некромант, направившись к алтарю. — А потом ушли прочь, нести его в окрестности. Владыка восхищает меня все больше и больше, его безжалостность достойна славных предков. Он не жалеет ни себя ни других, даже если они подданные Черного Трона.

— Бывшие подданные, которые уже не один десяток лет платят дань котам, — поправил его Китарион, замерев на месте, и вертя головой по сторонам, разглядывая настенные фрески. — И твой учитель все равно пугает меня больше. Чтобы ты ни говорил, я уверен, что это именно он надоумил владыку применить столь отвратительное заклинание.

— Когда учитель вернулся, Властелин вынашивал план мести уже не первый год, — надменно, тоном человека, допущенного до страшной тайны, ответил Кштиритион.

— Это невозможно — некромантов же тогда не осталось ни одного.

— И все-таки, все-таки. Я верю рассказу учителя о том, что идея применить Безымянное заклинание забралась в голову Властелина задолго до его пробуждения. Верховный лишь облек ее в плоть при помощи своих знаний. — Некромант поднял с алтаря золотой диск с выгравированным ликом Отца и обратился к нему. — Ты плохо защищал своих прихожан. Впрочем, Мать не лучше. Вам ведь нет дела до нас, жалких букашек. Не так ли? — Он кинул диск Китариону и тот поймал его на лету. — Прихвати, лишнее золото нам не помешает. А что касается владыки, то знай: верховный некромант Гартиан стал лишь инструментом, как и мы все. Наш повелитель — мастер шемтиса, он играет одинаково хорошо как костяными, так и живыми фигурами.

— Владыка стремиться возродить Империю!

— Скорее уж насытить свою ненависть, — хохотнул Кштиритион. — Но мне это нравится. Твоя главная проблема, Китарион, в том, что ты выстроил в своей голове фантомный образ повелителя, который теперь начал вступать в схватку с суровой реальностью, неизменно проигрывая в ней. Я же изначально видел его таким, какой он есть. Ну, по крайней мере, ту часть, которую владыка пожелал показать некромантам.

— Ты видишь только то, что хочешь, — огрызнулся кольценосец.

— Как и ты. Я про это и говорю: Властелин прекрасно умеет управлять живыми. С мертвыми у него получается, правда, похуже, но кто из нас не без недостатков?

Китарион снова начал злиться.

— Я не позволю тебе порочить имя повелителя своими грязными домыслами!

— Побойся Матери, — рассмеялся некромант. — Я уже раз пять сказал тебе, что восхищаюсь им. Плевать, что как маг я сильнее на голову, таких мозгов у меня не будет никогда, у тебя, кстати тоже. Вот главное оружие и достоинство нашего господина: мозги, помноженные на ненависть, лютую ненависть, которая заставляет его идти до конца, невзирая ни на что!