Путь Самирана
Шрифт:
— А в одной серебряной — двенадцать медных?
«Да».
На подходе к свинарнику «Мудрость» меня перехватили двое стражников с эмблемами рода Карехи на груди. Приземлились, убрали крылья.
— Кто такой и куда идёшь?
— Самиран. Я… друг семьи… то есть рода Карехи.
— У Карехи не осталось друзей, — усмехнулся стражник. — Только родственники. Да и то не все.
— Может, я тоже скоро стану родственником, — ответил я.
Второй стражник бесцеремонно ткнул меня пальцем в лоб, применяя озарение
— Что тебе здесь надо, Самиран?
— Пришёл помочь в уборке свинарников.
Тут приземлился третий стражник. Его эмблема рода была больше, чем у других. Явно — командир. Выслушав подчинённых присмотрелся ко мне.
— Да, видел его вчера. Разговаривал с Рабб Хаттом. Пропустите.
Все три стражника расправили крылья и улетели.
Хаки Энгатти я нашёл в дальнем углу свинарника. Защищая участок свежей соломы, он размахивал лопатой и плаксиво кричал:
— Уйдите! Прочь! Прочь!!!
Бить кабанов не решался, зная, что звери просто затопчут его. Кабаны деловито напирали на пацана, вынуждая того сдавать территорию.
Меня и Хаки разделяло море чёрных спин. Я достал кристалл озарения «Внушение Неразумным». Интерфейс Внутреннего Взора вспыхнул вокруг руки.
— Я пришёл помочь!
Разглядев кристалл, Хаки крикнул в ответ:
— Давай скорее, пока они не затоптали тут всё!
— Но я не знаю, как использовать кристалл. Я использовал только кристаллы «Игра Света».
— Ты смеёшься надо мной? Все кристаллы работают одинаково.
Я посмотрел на Внутренний Взор и мысленно соединил кристалл с Линией Духа. Чёрные грани оторвались от кристалла и вереницей переплыли в Линию Духа. Она несколько раз дрогнула, рядом с нею высветился иероглиф «Затухание».
— Ну?
— Я сделал… Но ничего не… Ох, твою мать…
Меня охватило множество противоречивых чувств: голод, желание бегать, кричать, спариваться с самками, драться с самцами, жрать, мочиться, жрать, гадить, снова кричать. Отдельно вспыхнуло желание ударить Хаки Энгатти носом в ногу. Эти позывы сменяли друг друга с огромной быстротой, не давая мне ни выполнить оно из них, ни унять.
Я догадался, что кристалл заставил меня переживать те нехитрые желания, какие руководили поведением свиней вокруг меня.
— Гони их! — крикнул Хаки.
— Как… гнать? — простонал я, борясь с желанием опуститься на четвереньки.
— Внуши им, как ещё?
Легко сказать. Казалось, что это свиньи внушали мне свои мысли, а не я им. Неужели эти хряки ментально сильнее меня? То есть — Самирана, в чьём теле я оказался.
— Стоять! — гаркнул я.
Свиньи замерли. Насторожив уши все повернулись ко мне мордами и задрали головы, словно старались поймать мой взгляд.
Я представил, как все они выстроились у стен свинарника.
Повизгивая и толкаясь, животные начали разбегаться, в самом деле
Через минуту огромное стадо выстроилось, как первоклассники на линейке. Вели себя тихо, не осмеливаясь хрюкать и визжать. При этом чувства свиней перестали доходить о меня. То ли я внушил им такое спокойствие, то ли перестал смешивать свои ощущения и свинские.
Хаки подбежал ко мне и вручил лопату:
— Помогай.
Мы принялись разбрасывать свежее сено по всему свинарнику.
А животные так и стояли в почтительном карауле. Ни одна скотина не шевельнулась. Когда я подгрёб свежее сено близко к одному крупному, чёрному и очень борзому на вид кабану, он задрожал и отступил, вдавливаясь в стоящих сзади товарищей.
— Я слышал, — сказал Хаки, — что яркое озарение «Внушение Неразумным» управляет даже глупыми людьми. Как думаешь, это правда?
— В какой-то мере всё может быть правдой, — с уверенной уклончивостью отозвался я. — А в какой-то мере всё может быть и неправдой.
— Мудрые слова. Хотя я и не верю, что «Внушение Неразумным» подействует на человека. Разве что на Слугу или Служанку.
— И это тоже верно, — подтвердил я, абсолютно не понимая, о чём этот парень говорил.
За какие-то полчаса мы застелили весь свинарник толстым слоем свежего сена. Старое сено, пропитанное мочой и навозом, вывезли на тележке в специальный сарай.
Свинарник приобрёл даже какой-то нарядный вид: ровный прямоугольник чистого и приятно пахнущего сена. Ни куска дерма, ни лужицы мочи. Все обитатели свинарника ровными рядами жались по краям, не смея ступить на сено.
Иероглиф «Затухание» ещё не исчез. Только стал наполовину прозрачным.
— Разреши им спокойно ходить, но запрети испражняться, есть или рыть свежее сено.
Я выполнил просьбу: свиньи, осторожно ступая, разбрелись по свинарнику и остановились. Только мотали головами и изредка трогали копытцами сено. Ближайший ко мне кабан задрал голову и как-то умоляюще поглядел на меня.
«Терпи» — приказал я ему.
— Подожди меня, — сказал Хаки и выбежал из свинарника.
Скоро вернулся в сопровождении немолодой женщины, одетой в потёртый халат, с толстыми, как у одеяла, складками.
— Госпожа, я выполнил работу на сегодня.
— Ишь ты, — кивнул та. — Чисто.
— Я могу идти?
— Иди, — миролюбиво сказала женщина. — Завтра будешь работать в саду. Новый хозяин продаёт эти свинарники…
Хаки уже не слушал — радостно побежал к выходу. Но я заинтересовался её словами.
— Госпожа, — спросил я, — а кому именно продаёт свинарники Карапу Карехи?
— Обратно роду Кхарт, — словоохотливо сообщила женщина. — Тем самым, у кого Вакаранга Карехи эти свинарники и выкупил за смешную цену. Отец построил великий род, а сын продал его труды за золото!