Путь миротворца
Шрифт:
Марк неодобрительно кашлянул. Ему совершенно не хотелось, чтобы эта юная девица сопровождала его в походе. Когда его слабости начнут проявляться перед епископом или Харисом, он это стерпит, но показать свои многочисленные недостатки перед ней — это просто кошмар!
— А разве тебе плохо здесь, Флоя? Тут столько всего интересного.
— А если мое призвание на юге? — упрямо повторила она.
— Но ты даже не… не аделианка, — с трудом вспомнил Марк слово, которым здесь называли тех, что идут Путем истины.
— Здесь в Иероне говорят, что стать аделианином — длинный и тяжелый путь. Что,
Марк удрученно вздохнул. Но у него оставался беспроигрышный ответ.
— Боюсь, Флоя, что епископ Ортос не согласится. А я, уж прости, во всем подчиняюсь ему.
— Епископ Ортос согласится, — уверенно сказала Флоя.
— Ну, тогда будет другое дело, — усмехнулся Марк, совершенно не разделяя ее уверенности.
В комнату вошел епископ Ортос, но Флоя, вместо того, чтобы начать уговоры, быстро юркнула за дверь.
Епископ был в воодушевленном настроении:
— Ты готов, Маркос?
— Готов? К чему?
— Ты избрал путь миротворца. Тебя ожидают подвиги.
— Подвиги? А, вот в чем дело. Думаю, я не совсем к ним готов.
— Ты уже совершил первый подвиг, — сказал епископ. — Спас от рабства юную девушку.
— Флою? Кстати, как она вам?
— Непоседа, — улыбнулся епископ. — Без присмотра ни на минуту нельзя оставить. А вот о своем прошлом не слишком болтает. Но я узнал ее историю. Два года назад в ее крае свирепствовала моровая язва — напасть нередкая в Унылой долине. Многие селения потерпели от этой беды. Мать Флории умерла, а отец отправился искать новое место для дома, да так и не вернулся. Наверное, тоже сгинул. Флории и двум ее братьям посчастливилось — их раньше всех отправили поближе к Морфелону к родственникам. А ее селение вымерло: его огласили проклятым и сожгли. Вот так она попала к дяде. Братья ее были постарше, они в доме не задержались, ушли в Тихие равнины, искать новую жизнь. А куда было деться юной девушке, с детства окруженной заботой и любовью родителей? Осталась она у своего зловредного дядюшки, который заставлял ее работать от зари до зари. Бил ее часто. От его сынков и дочек она тоже ничего хорошего не знала. Сердце ее уже черстветь начало. Она даже рада была, что ее продали, только б вырваться из нелюбимого дома.
— Так у нее никого нет? — спросил Марк.
— Никого.
— Что же с ней будет?
— Во дворце я оставить ее не могу: она мирянка и непоседа. Хлопот от нее будет много. Да и не позволит никто, чтобы девушка не из знатного рода служила при дворце. Отправлю ее в приют для сирот при Храме смирения. Хотя чует мое сердце, что и там она не усидит. Но мы не скоро увидим ее, так как уходим на юг.
— Когда?
— Как только я завершу все приготовления. Мне понадобится четыре дня.
— Почему так много?
— Я должен получить бумаги от Совета епископов, удостоверяющие тебя как миротворца, отправить гонцов к нашим союзникам южанам с вестью о том, что пришел Седьмой миротворец. Я должен поставить в известность Совет епископов о нашем пути, о наших намерениях. Я должен просить казначея о выделении денег для наших нужд в походе. А кроме того, покидая Морфелон, я оставляю свое служение в Иероне и обязан решить с Советом епископов, кто останется вместо меня.
— А что делать мне?
— Молись
— Я бы хотел научиться владеть оружием, — заметил Марк, еще не осознавая, но уже чувствуя неизбежность схваток с настоящим врагом.
— Я попрошу принца Афарея поупражняться с тобой.
Епископ сдержал обещание. На следующий день Марк получил приглашение от Афарея присоединиться к тренировке во внутреннем дворе Иерона. Польщенный приглашением, Марк схватил свой книжный свиток и уже хотел поспешить вниз, как его остановила мысль: «А если книга не превратится в меч? Как нелепо я буду выглядеть перед рыцарями!»
Запершись в своей комнате, Марк расставил ноги и застыл с книгой в вытянутых руках. Затем, вспоминая каким великолепным светом вспыхнула книга перед Советом епископов, Марк уверенно произнес:
— Слово-меч.
Книга не шевельнулась.
— Слово-меч! — сказал Марк погромче.
Никакого эффекта.
— Слово-меч! — почти крикнул он, встряхивая книгу как неисправный механизм. — Давай же, превращайся! Слово-меч!
Промучившись так минут десять, Марк в расстроенных чувствах бросил книгу на стол и отправился во внутренний двор, по дороге выдумывая отговорку для Афарея, почему он пришел без своего Логоса.
— А вот и миротворец Маркос! — Афарей был рад встрече. — Я слышал, ты произвел впечатление на Совет епископов. Так ты отправляешься на юг? Славно! А где Харис? Брат Ортос опять отправил его с поручением в Унылую долину? А где твой Логос?
— Я хотел для начала поучиться на коротком мече, как у тебя, — выдал Марк заранее подготовленный ответ.
— А, львиный коготь! Тебе нравится? — Афарей погладил клинок своего меча. — Славно! Эй, ты, — он прикрикнул на слоняющегося без дела слугу. — Подай-ка нашему миротворцу меч, да получше!
Слуга тотчас вручил Марку оружие — такой же меч, как и у принца. Афарей поправил положение его руки, помог стать в боевую стойку и с достоинством произнес:
— Военное превосходство воинов Ордена молодого льва заключается в трех причинах: несомненная вера в свою силу, стремительный натиск, сильный удар. В схватке важно первым броситься в атаку, не дожидаясь, пока это сделает враг. Нападаешь и бьешь, бьешь, отбивая меч врага, раз за разом, пока он не потеряет обладание. А тогда — один точный взмах или выпад делает тебя победителем.
На этом слове Афарей перешел в атаку. Марк не продержался и трех ударов, как меч принца застыл у его горла.
— Видел? Теперь ты!
Попробовав следовать примеру, Марк пошел в наступление, но и тут потерпел неудачу: на третьем ударе меч вылетел из его рук.
— Ты почти не веришь в свои силы, когда бьешь, — Афарей воткнул свой меч в землю и, крепко сжав плечи Марка, глянул ему в глаза отважным взором. — Никогда и ничего не бойся. Ты можешь! Верь в победу! Если в сердце крадется сомнение — делай шаг вперед. Если не можешь поверить, что твой меч поразит врага — бей сильнее. Если чувствуешь страх — бросайся на врага, если нет веры — не верь, но иди в бой. Забудь обо всем, пусть твой меч думает за тебя. Падет возле тебя один враг, второй — и вера сама придет, сама тебя наполнит. Меч в руки! Наступай!