Путь миротворца
Шрифт:
Марк посмотрел на лицо епископа: на него глядели строгие и в то же время добрые глаза — допытывающиеся, но вместе с тем выражающие искреннее желание помочь попавшему в беду юноше. Марк убедился, что это покрытое морщинами лицо неизменно сохраняет ясное и спокойное выражение. «Такому можно доверять», — решил он.
— Я был в церкви, когда странный голос призвал меня, — осторожно начал Марк.
— Ты пребывал в храме?
— Ну да, в храме. Я пошел за голосом и… — он запнулся, не зная, можно ли рассказывать столь мистические переживания в мире, с обычаями которого он не знаком. А вдруг здесь на кострах сжигают?
— И
— …И провалился во тьму. И оказался здесь.
Епископ причмокнул губами и с пониманием посмотрел на его измученное лицо.
— Полно с тебя на сегодня. Отдыхай, придет новый день и станет легче.
— Но я смогу вернуться домой? — чуть не вскричал Марк, зная, что не ляжет спать, пока не услышит ответ. Ему вдруг захотелось броситься назад к развалинам старой башни. Если там был вход в этот мир, то там же должен быть и выход! — Где я могу найти путь в мой мир, портал или что-то вроде того?
— Портал? — нахмурился епископ. — Не слышал ни о каких порталах в иные миры. Но знаю точно, что если ты призван по воле Всевышнего, то и вернуться сможешь тогда, когда совершишь свое призвание.
— Свое призвание? Откуда мне его знать?!
— Его нужно найти.
— Но как?
— Прежде всего — поверить, что ты избран для великой миссии.
«Это сложно», — подумал Марк.
— А дальше?
— Когда твоя рука коснется обоюдоострого меча Логоса, ты увидишь свой путь миротворца.
— А где этот меч?
— Здесь, в Иероне.
Марк задумался: «Все не так уж безнадежно!»
— А что потом?
— Нужно идти на юг. Каждый миротворец должен услышать пророчество, изреченное о нем пророком Эйреномом. Пророчество откроет глаза на твою миссию. Ты познаешь свое призвание. Ты познаешь истину, узнаешь кто ты, зачем родился, зачем пришел в этот мир.
— Но простите, я в вашей Каллирое всего один день, я не знаю ваших законов, я не знаю ваших обычаев, я не знаю… ваших врагов, — Марк пропускал мимо ушей речи епископа, путаясь в мыслях, не зная, о чем спрашивать, и что сейчас самое важное. — Харис говорил о каких-то даймонах, какой-то нечисти…
— Нечисть не причинит вреда тому, кто чист сердцем. Храни чистоту, не ступай на нечистую дорогу греха, отвергай страх — вот главное правило для того, кто хочет исполнить свое призвание. Что касается законов, то с благословением короля Морфелона, Сиятельнейшего Патриарха Агапита Теодония тебя примут в любом храме адельфов.
— Меня благословит сам король?
— Да. Но прежде ты должен пройти испытание.
— Испытание? — вздрогнул Марк от плохого предчувствия. — Это зачем?
Епископ искренне посмотрел ему в глаза.
— О твоем призвании Седьмого миротворца говорит мне только мой вчерашний сон. Именно сон побудил меня послать Хариса, встретить тебя у развалин Башни разбитых надежд. Однако моего сна недостаточно чтобы убедить Совет епископов в том, что ты действительно Седьмой миротворец. Тебе нечего опасаться. Ты пройдешь испытание с честью.
Марк почувствовал: еще минута такого разговора и он начнет сходить с ума. Его валило с ног от усталости. К счастью епископ заметил это и удалился, пожелав спокойной ночи. За окном уже горели звезды. Не глянув на ужин, Марк рухнул на кровать и быстро уснул, пытаясь поверить, что проснется в родном доме и все это приключение окажется
Глава вторая. Неведомая страна
Но наутро Марк проснулся в той же широкой кровати, куда лег накануне вечером. Все это не сон! Он все еще здесь, в далекой стране иного мира и останется в ней неизвестно сколько. Почему? Что он такого натворил, какие вселенские законы нарушил?
Внезапно Марк поймал себя на мысли, что, оказывается, всю жизнь мечтал о приключениях, а теперь, когда они начались, совсем не рад. «Знать бы, суждено ли мне вернуться домой? И когда? — подумал он. — Стало бы намного легче».
Неожиданно одна гадкая мыслишка больно уколола его под сердце: «А что изменилось бы, если б я сейчас вернулся домой?» Конечно, поначалу бы возрадовался спасению, но что дальше? Тот же город, тот же университет, церковь, битком набитые маршрутки, машины, окатывающие грязью, и люди, спешащие по своим будничным делам.
«Пять раз в неделю буду ходить на скучные лекции, готовиться к семинарам, — давая волю потоку невеселых мыслей, рассуждал Марк. — На переменах — поддерживать все те же пустые разговоры, у кого какая девчонка, кто с кем встречается, кто кому изменяет, и кто каких уровней достиг в компьютерных играх. Пару раз в день можно сходить в буфет, где говорливые ровесники поглощают все те же булочки. После занятий однокурсники будут развлекаться по барам, а я самоотверженно предпочитать одиночество их компании: меня тошнит от их выпивки и курева, от их пошлых шуток! По субботам буду напряженно сидеть над книгами и конспектами, чтобы в понедельник не осрамиться на семинаре. По воскресеньям — приходить в церковь, протирать штаны на проповеди, подпевать хору, а после служения, с натянутой улыбочкой ходить от друга к подруге, от знакомого к знакомой и задавать самый равнодушный, до омерзения банальный вопрос „как дела?“. И глядя на ответную натянутую улыбку, отвечать на тот же вопрос штампами типа „нормально“, „классно“, „супер“ или „все в порядке“, что, по сути, является наглой ложью.
Суета сует и все суета! Экклезиаст, как ты оказался прав! Через несколько лет закончу учебу, устроюсь по знакомству, но не по специальности, в какой-нибудь офис, сидеть за компьютером и возиться с бумагами. Чтобы пробиться по специальности, нужны решительность и сила воли, а у меня нет ни того, ни другого. К тому же я страшно ленив. В свободное время буду валяться на диване с детективом в руках или перед телевизором, где будут все те же плоские передачи и тупейшие фильмы. Папа и мама будут думать, какой у них замечательный сын, так как всегда будут настолько заняты своими заботами, что не заметят моей беспробудной депрессии.
К тридцати годам, по наставлениям родителей, я, наверное, женюсь на какой-нибудь девушке, с которой буду знаком еще с университета. Первый год буду строить планы о новой квартире и всем рассказывать, какая у меня чудесная жена. Потом у нас родится ребенок, и жена будет донимать меня, что нам не хватает денег. Буду бегать по городу в поисках дополнительного заработка, постоянно терзая себя мыслями о том, что не могу прокормить собственную семью и винить во всех несчастьях только себя самого. Деньги станут моим смыслом жизни, и совесть уже не позволит мне кому-нибудь сказать, что я живу для исполнения своей мечты.