Путь к вершине
Шрифт:
Эпилог.
– Похоже, странствия по землям людей не пошли тебе на пользу, Кесиан.
– Взгляд отца, тревожный и задумчивый, сверлил молодого аристократа. Какое-то время юноша пытался выдержать тяжелый взгляд, но надолго его не хватило. Лойсанис стоял в нескольких шагах от юноши. Поза асиоматика казалась расслабленной, рука в перчатке из тончайшего шелка свободно лежала на перилах открытой галереи, под которой раскинулась Таэсоннэ во всем ее великолепии. Древняя столица империи - застывший в извечном совершенстве ансамбль бесконечных дворцов и галерей из редчайшего
– Я не понимаю...
– Не сомневаюсь, - сильные пальцы легли на подбородок юноши, резким жестом развернув его лицо так, чтобы отвертеться от взгляда пронзительных янтарных глаз не было ни малейшей возможности.
– Твой рассказ полностью удовлетворил и мать, и свиту.
– Губы Лойсаниса сложились в ядовитую насмешку, будто благожелательные похвалы, в которых Кесиан купался весь прошлый день, сами по себе были тяжким преступлением.
– Не сомневаюсь, - повторил таэтис, и не думая отпускать подбородок сына, - конечно же, в твоем рассказе не было ни слова лжи. Разумеется, ты действовал неидеально, однако - добился результатов, которые придутся по вкусу не только зависимым от меня военным чинам, но и Императору, который сейчас выслушивает такие же похвалы в адрес дочери. Лиардис, видимо, показала себя не хуже.
– Вот только будет лучше, если ты запомнишь раз и навсегда одну непреложную истину, Кесиан. Никогда не лги тем, кто читает тебя, как открытую книгу. Этим ты ставишь себя в очень неловкое положение. А в разговорах со мной - еще и не умалчивай того, о чем кричит твоя душа. Всю ночь я ждал тебя с откровенным разговором, но явиться ты не спешил. Полагал, что твои переживания - твое личное дело? Или не счел нужным делиться со мной тем, что тебя гнетет?
Под тяжелым взглядом Ройсаниса Кесиан окончательно смешался.
– Что-то ты привез из этой поездки такое, что отравленной иглой засело в твоей душе. Что именно?
– Все, чем мы занимались в Веканисе и Тиорте - сплошная ложь, - признался, наконец, юноша. В конце концов, за мысли еще никого не наказывали. По крайней мере, в империи.
– И Лиардис, и я манипулировали человеческими страхами и надеждами. Те, кто нам верил, в итоге получали совсем не то, что сулили им наши обещания.
– Ты сожалеешь об убитом ровандисском наследнике?
– Отец, наконец, разжал железную хватку. Кесиан вновь торопливо уставился на застывшие на фоне бледного неба шпили. Они действовали именно так, как их учили все это время - и молодежь, вернувшаяся с ценной добычей, заслужила свою толику наград от старших. Хотя и сам факт того, что двух людей, прибывших с ними, полагали чем-то вроде военных трофеев, не добавлял душевного равновесия.
– Едва ли, - Бездна проклятий, как сказал бы какой-нибудь житель восточных земель, ему и впрямь не было жаль поверившего ему мальчишку, до самого конца продолжавшего считать себя наследником Ровандис.
– этот... гаденыш не из тех, кто вызывает симпатии. Но помимо него есть еще двое.
– Рыцарь Звездоцвета и единственная теперь наследница Ровандис? Они живы и, насколько я могу судить, ни в чем не испытывают нужды.
– И, тем не менее, их ломали об колено, приводя к удобному для Астаэлле состоянию. Я помогал Сейнарису организовывать покушение
Кесиан нашел в себе силы развернуться и вновь поймать взгляд янтарных отцовских глаз.
– Отец, неужели это правильно?
– Нет, не правильно, - неожиданно легко согласился Ройсанис. В голосе асиоматика звучала нескрываемая горечь.
– Но, боюсь, у тебя нет выбора, сын.
– Но почему? Неужели нельзя...
– Нельзя!
– перебил его полководец резким, раздраженным голосом.
– Ты еще не видел ни одной войны, юноша. Уверен, что хочешь посмотреть на то, в каких зверей превращаются наши восточные соседи, дорвавшись до возможности лить кровь?
– Неужели по тому, какими они могут быть, мы должны судить о...
– Ты меня совершенно не понял, Кесиан, - вновь не дал сыну договорить Ройсанис.
– дело совсем не в том, что эти существа воинственны сверх меры. Мы потакаем их кровожадности совсем не из вредности характера. Просто мы боимся что однажды на месте вечно грызущихся меж собой осколков возникнет новая Роадана - и тогда, можешь не сомневаться, человечество вновь накинется на нас. Готов полюбоваться на творение рук взбесившихся от кровавой ярости людей не где-то далеко, а на землях империи?
На галерее повисла тянущая, изматывающая тишина.
– Такова природа людей. Им всегда мало - земли, богатств, знаний, чужих восхвалений - всего, что только можно придумать! Они всегда тянутся вдаль, а тех, кому не повезло оказаться на их пути, они давят подкованными сапогами. Безжалостно и хладнокровно. По счастью, друг другу они рвут глотки ничуть не менее охотно, чем другим. И мы пользуемся этим. Порой - беспринципно, порой - ломая жизни тех, за кем нет никакой вины. Тех, кто в гораздо меньшей степени, чем остальные, подвержен проклятому кровавому безумию, способному захлестнуть этот народ. Они слишком любят воевать - что ж, мы даем им такую возможность.
Кулаки Кесиана сжались. Он хотел, он пытался возразить беспощадной отцовской логике, но возразить ему было нечего.
– Однажды ты унаследуешь мои титулы, и тогда перед тобой тоже во весь рост встанет очень непростой вопрос. Готов ли ты оставить людей в покое? Не увеличивать их горя, их страданий, не засевать семена, из которых вырастают все новые и новые смерти - чтобы однажды новая Роадана принесла все то, от чего ты избавил человечество, в твой собственный дом? Каков будет твой выбор?
– Сегодня ты лишаешься права на родовое имя. Ни одна семья отныне не принадлежит тебе, так же, как и ты не принадлежишь ей.
Мраморные плиты давным-давно заставили колени онеметь, однако Астаэлле даже не пыталась пошевелиться. Неприятные ощущения нетрудно убрать при помощи простенького мистического узора, но здесь, в Башне Соцветий, святая святых Таэрзис, подобное считалось кощунством.
Тацэйре, в роскошной пятицветной накидке медленно подошла к коленопреклоненной девушке, чьи белоснежные волосы рассыпались по отполированным столетиями мраморным плитам. Рассветные Стаи, украшающие обшитые деревом стены, наблюдали за одним из главнейших ритуалов мистического сообщества таэтис.