Путь к счастью

Кисленко Виктори

— Неужели тебе мало половины?

— Мало, любимый, мало. Я жадная собственница! И тебя от себя никуда не отпущу!

— Дорогая, я найду способ заставить тебя добровольно со мной развестись. Лучше подумай над моим предложением. Даю ровно сутки, после чего будем разговаривать по-другому. Я устал от тебя. Очень сильно. Ты словно кость поперек горла стоишь. Надоела.

Ксюша

На следующее утро я чувствовала себя хуже прежнего. Все болело. Ныло. Мозг катастрофически отказывался работать. Ко всему прочему вернулась Виктория Павловна. Злее прежнего.

Она буквально убивала меня взглядом каждый раз, когда мы с ней сталкивались. И, возможно, я бы обратила на нее внимание. Припугнула заявлением в полицию, но связываться с этой сумасшедшей семейкой у меня нет абсолютно никакого желания. Да и времени — тоже.

Я вчера весь вечер провела за ноутбуком. Искала в соцсетях хоть какую-нибудь информацию про родственниц Марго. К слову, Черкасовых в городе было полным-полно. А возможно, что у проклявшей меня женщины и вовсе другая фамилия. У Маргариты была мама, тетя, младшая сестра — и это только ближний круг! Это как иголку в стоге сена найти — практически невозможно!

Еще одна страница предполагаемой недоброжелательницы была с психами закрыта. По словам матери Федосеева, которой до сих пор не было доверия, если я не найду эту женщину, то могу готовить себе гробик покрасивее! Внутри все клокотало от злости на обстоятельства. Ну уж нет, на тот свет мы с малышом не собираемся!

Я, можно сказать, жить только сейчас начинаю!

Слабо улыбнулась, поспешно вытерев пальцем подступающие слезы. Ничего страшного! Мы все-таки в современном мире живем. Справлюсь. Смертельное проклятье — не повод сдаться и заживо себя похоронить!

«И почему меня жизнь так часто макает мордой в какое-нибудь дерьмо? Нельзя уже в счастье меня макнуть? Мне кажется, я его заслужила!»

Самым логичным решением было поговорить прямо с Маргаритой. Я не надеялась на ее благосклонность, но попытаться стоило. Может, она немного прояснит ситуацию. Других вариантов все равно не было.

Успокаивать себя было все сложнее, как и смириться с пустотой безысходности, которая крепла в моей душе. Сны не прекращали сниться, а самочувствие с каждым днем только ухудшалось. И боюсь, моя беременность никаким образом на это не повлияла. Каждый мой шаг заканчивался неудачей. Глупее всего было надеяться, что ключ от всех проблем так легко найдется и ляжет в мою ладонь.

«Я должна жить! И я найду эту женщину!» — твердо решила. Сдаваться не в моем стиле. Поборюсь еще!

В обед меня к себе вызвал Кирилл Максимович. Первые несколько минут мы обсуждали нововведения в работе. Только работа и ничего личного.

— Боюсь, Кирилл Максимович, в таком случае нам придется нанять еще пару единиц персонала.

— Хорошо. Передайте информацию в отдел кадров и составьте новый график выхода медсестер на операции.

Я кивнула. Записала в блокнот свои задачи и уже засобиралась идти работать. Находиться рядом с этим мужчиной было жутким испытанием. Каждый раз мое сердце сжималось от тревоги. Страх, что когда-то Федосеев может узнать о ребенке, перекрывал все остальные мои страхи. Поэтому каждый наш разговор я старалась закончить максимально быстро.

Не поняла, в какой момент

Кирилл вновь перешел на «ты» и начал обсуждать тему покушения на меня. Он спросил о моем самочувствии. Лично осмотрел заживающие гематомы. Признаться, от его прикосновений и такой озабоченности о случившемся душу наполнили трепет и легкая нежность. Это зародившееся чувство было настолько неправильным, что я резко отошла от начальника, словно меня облили ледяной водой. Это немного отрезвило и раздуло странный розовый туман вокруг.

«Нельзя на него так реагировать! Он враг! И очень плохой мужчина!» — журила себя мысленно, покосившись взглядом на Федосеева.

— Ксюша, я хочу, чтобы ты написала заявление на Викторию Павловну. У меня есть знакомый полицейский, который с радостью займется этим делом.

Я едва не открыла рот от удивления.

Нет, у меня были мысли обратиться в полицию, но я их пресекла. Мне было не до этого.

— Вы хотите, чтобы я написала заявление на вашу жену?

— Все верно, — короткий кивок.

Я внимательно посмотрела на мужчину. На холодном лице не было и тени чувств. Кирилл был совершенно спокоен.

— Но… это же неправильно, — проблеяла я, не понимая, что происходит.

— Ксюша, не нужно искать ответы на вопросы. Просто напиши на нее заявление. В благодарность я исполню любое твое желание. В пределах разумного.

Пока я стояла и молча хлопала глазами, Кирилл подошел ко мне и ловко положил в карман рубахи визитку.

— Это номер и адрес участка. Не затягивай, пожалуйста. А то от гематом практически ничего не осталось.

— Вы серьезно?

— А похоже, чтобы я шутил? — Идеальные губы тронула едва заметная ухмылка.

— Вы хотите посадить Викторию Павловну? Но если она узнает про заявление, то сживет меня со свету! — возразила главным аргументом для отказа.

— Не переживай. Я не позволю ей больше навредить тебе. Иди работай…

После последних слов мне ничего не оставалось, как уйти в свой кабинет. Весь день я размышляла над предложением Кирилла. Взвешивала все за и против. Было страшно и волнительно. Виктория Павловна опасный противник, а я не в том положении, чтобы с ней воевать.

Мои метания были долгими и мучительными. Пока я не приняла решение позвонить по номеру, указанному на визитке. Эта стерва чуть не убила меня! Она должна быть наказана по всей строгости закона!..

***

— Подпишите заявление здесь и здесь. — Майор полиции Лисунов указал мне ручкой, где поставить свою подпись. Я быстро расписалась в документах и передала их мужчине.

— А какое наказание ее ждет? — полюбопытствовала я.

Тучный мужчина лет пятидесяти с заметной проседью в волосах нахмурился, постучал пальцами по стулу и ответил:

— Пока никакого. Но если найдем исполнителя, и он сдаст свою заказчицу, тогда статья сто двенадцать УК РФ — Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека. Наказывается ограничением свободы на срок до трех лет, либо принудительными работами на срок до трех лет, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до трех лет.