Путь интриг

Ардова Людмила Владимировна

Глава 8 За спиной короля

Едва стемнело, я уже кружил возле храма под покровом плаща, вооружившись всеми своими амулетами.

Мне удалось беспрепятственно проникнуть в храм. Чуть брезжил свет пяти свечей, и странный свечение шло из-под купола. Молодой служитель бога мирно почивал на небольшой скамейке возле алтаря.

Бронзовый Дарбо в пунцовых одеждах, немигающим взглядом смотрел на меня, и древние изумруды мирно покоились на его широких дланях собранных лодочкой, ожерелье свисало с левой руки. Мне почудилось будто он усмехается уголками губ, наблюдая за мной. Я осторожно приблизился, размышляя о тайне бога. И тут до меня дошло. Весь секрет наверно

состоит в хитроумной и мастерски выполненной ловушке — когда похитители срывают с руки ожерелье и забирают камни из ладоней бога, то изменение веса статуи приводит в действие некие пружины и из скрытого устройства вылетает пламя. Прямо в лица похитителей. Хотя трудно понять, где находится этот механизм. Кроме того, они погибают не от ожогов. Что же тогда?

Я колебался недолго. Протянул руку и забрал изумруды у безмолвной статуи. Не вспыхнул огонь, не посыпался град стрел, не прогремели трубы. У меня в руках были вещи, которыми манипулировали жрецы, и я не знал, что мне с ними делать.

Чуть тусклые, грубовато ограненные, в тяжелой массивной оправе и на толстых цепочках, эти драгоценности напоминали о прошлых столетиях, тяжелых доспехах, тревожном времени, о набегах врагов, о грабежах и насилии, о вечной любовной истории. Я не чувствовал в них никакого волшебства — только память и пыль веков.

— Я знал, что вы сюда придете, — произнес тихий голос за моей спиной.

Я обернулся. Передо мной стоял Миролад Валенсий.

— Вы необыкновенный человек. Я сразу понял это.

Я развел руками, в которых все так же были изумруды. Я чувствовал себя немного глупо и не знал, как поступить.

— Отдайте мне эти побрякушки, они будут лучше смотреться на Дарбо, чем на вас.

Он вернул камни на место и насмешливо взглянул на молодого жреца.

— Воистину, человек не может охранять бога. В этом есть что-то абсурдное. Спи, лентяй, завтра мы с тобой поговорим. А сегодня я хочу поговорить с вами. Пройдемте в мою скромную обитель. Не пугайтесь, вам не грозит гнев Дарбо. Он-то прекрасно понимает все ваши намерения. Но понимаете ли вы их сами. Вот в чем вопрос.

Увы, отказаться теперь от предложенной беседы я не мог. Все, что я мог себе позволить так это тайная ирония.

'Такой важный человек заинтересовался вашей скромной персоной, что ж ваш вес в обществе растет',- сказал я себе. Но меня мало радовала перспектива беседовать с человеком, целью которого было говорить и с помощью слов ловить в свои сети души людей. Но я недооценил собственные возможности.

Мы прошли в скрытые от глаз прихожан помещения храма. Внутри все было чрезвычайно богато: много золота и цветов, а также сладкий дурманящий запах ароматических смол, от которых кружилась голова. Я оказался в покоях Валенсия.

Самое первое, что меня поразило: я увидел ворона. И сразу вспомнил птицу Сваготена. То, что это был то же самый ворон — сомнений не было. У него на лапе было примечательное кольцо с драгоценным камнем. После смерти советника птица исчезла, возможно, она улетела, хотя сомневался, что такой старый ворон может летать, но советник не запирал клетку, и теоретически птица могла ее покинуть. Как она оказалась у жреца?

Так вот, оказывается, с кем водят дружбу жрецы, призывающие к чистоте помыслов — с магами! А, как известно, магия не имеет к божественному и чистому никакого отношения. В магии человек приказывает, требует, чтобы ему подчинились таинственные силы и не всегда эти силы добрые, а жрецы же просят у богов милости. Но как видно, интересы жрецов и магов не так уж далеки, если эта черная птица — наследство Сваготена нашла приют у жреца Валенсия. Спрашивать про ворона было глупо, но жрец заметил мое удивление и сам задал встречный вопрос:

— Вас интересует

эта птица?

— Нет, но мне кажется, что у кого-то я видел подобную.

— Такой способный человек, как вы, не должен разменивать себя на пустяки.

— Что вы называете пустяками?

— Служба людям незаслуживающим вас.

— Кому же служить?

— Высшей идее, которую олицетворяет бог.

— Кажется, я недавно уже слышал что-то подобное.

— Но вас не смогли убедить.

— Попробуйте теперь вы — думаете, что у вас получиться?

— Король умеет ценить преданных и честолюбивых людей. Почему вы не пошли на службу к нему?

— Потому что…он меня не звал. Да и какой смысл теперь об этом говорить.

— Почему вы рискнули взять те изумруды? Я пытаюсь понять кто вы — храбрец, или слишком проницательны?

— К сожалению, у меня нет подходящего ответа ни на один ваш вопрос.

Наша словесная дуэль продолжалась около часа, потом, жрец, изрядно утомившись, и раздосадованный на мое упорство, которое он не мог сломить, прикрыл свои воспаленные веки. Рука его нервно вздрагивала на высоком подлокотнике.

Мне казалось, что я проник в мысли этого человека, одержимого своей игрой. И считанные минуты я вел с ним мысленный диалог, наш спор касался всего. Я по наивности доказывал ему, что свой незаурядный ум он направил на достижение мифической цели, которая не сделает мир лучше, что есть другие пути для изменения мира, и вся власть, воплощенная в богах — сплошной обман. Разные тонкие замечания о Тамелии, и о его попытке использовать магов, как дворцовых слуг.

Он приоткрыл глаза и, вздохнув, сдался:

— Вы — упрямец, идите с миром.

Миролад Валенсий стоял за спиной короля. Но были и другие люди, влиявшие из-за кулис на события в Ларотуме. Некто Советник Локман уже давно обратил на себя мое внимание.

Человек с виду обыкновенный, с невыдающейся внешностью — некрасивый и не урод, с приличными манерами, ловкий. В нем чувствовилась хватка, деловитость, решительность, цепкий взгляд, искусство царедворца.

Я видел: с каким заискивающим взглядом разговаривала с ним одна фрейлина, а он спокойно кивал, что-то обдумывал, взвешивал, подсчитывал. Ободряюще кивнул.

— Кто это? — спросил я у товарищей.

— Советник Локман! — сказал Караэло.

— Что это еще за советник?

— Что-то вроде личного секретаря у его величества. С этой фигурой считаются даже Фэту и Гиводелло. Мелкопоместный дворянин, беден. Добился скромной должности при дворе, но сумел сделать ее одной из самых прибыльных и влиятельных.

Я заметил некоторую неприязнь между Мироладом Валенсием и Локманом. Она была понятна — оба боролись за влияние на короля.

Локман старался быть ему полезен, как всякий деловой человек. А Валенсий умел дать очень тонкий политический совет, но не факт, что король всегда следовал ему. И он помогал ему в борьбе за души подданных в полном смысле слова.

Эти фигуры стояли обособленно от представителей старого дворянства, гордых одним именем своим: графа Линд, графа Нев — Начимо, герцога Моньена, маркиза Гиводелло и маркиза Фэту. Но все эти кэллы, без исключения, считались с теми двумя, были осторожны с ними, и это было необъяснимо. Особый талант, который ценил в них король? Важные услуги? Тайна, которой они владели? Ответы на эти вопросы я получу нескоро.

Праздники Золотой саллы перевернули не только мою жизнь. Они потянули за собой столько событий и дурных и хороших, что вернуть все 'на круги своя' было уже невозможно. И жители Ларотум вступили на путь, устремленный в будущее, увлекаемые колесницей времени, но совсем неготовые к переменам, которые подстроила им Даарте.