Путь интриг
Шрифт:
Он был хорошим собеседником и большим оригиналом, а меня всегда привлекали такие люди. Они, как глоток забористого вина, в этой скучной жизни. Не дают тебе засохнуть. Способны вызвать улыбку на моем лице, а это не мало.
Нажолис сам предложил прогуляться и взглянуть на это представление, которое он с усмешкой назвал 'Чудо Миролада Валенсия', намекая на то, как далек главный жрец от всего чудесного.
Храм Дарбо, был великолепен и изнутри и снаружи. Внутреннее убранство храма сияло в лучах сотен свечей, сладковатый дурманящий запах мягко струился и околдовывал головы.
Множество весенних
Но этим праздничная служба не закончилась.
— А сейчас вы увидите сами, что может наш милостивый Дарбо! — громко объявил жрец в желтых одеждах. Это был Немил Авалтеп.
— Всем вам знакома легенда о древней королеве Ларотум Ландине Изумрудной. Столетия затмили то чудо, которое для нее сделали лучшие воины Ларотум — прекрасные изумруды были утрачены. Но Великий Дарбо послал дух прекрасной Ландины в этот храм, и она обещала нашим жрецам вернуть изумруды. Вы сами увидите здесь таинство явления Ландины в наш мир.
Внезапно все свечи погасли, подул сильный ветер. Все притихли, и каждый из присутствующих в зале взволнованно ждал, что же произойдет.
Высокая сцена озарилась мягким желтым светом, и словно из маленького облака вышла женщина. Стройная и одетая в королевские одежды. Трудно было что-либо сказать о ее внешности — лицо 'духа' было плохо различимо, но светлые волосы, родинка над верхней губой и высокий лоб были заметны. Именно такой запечатлели королеву на старинных портретах. На голове ее была корона, а руки, грудь и уши были украшены изделиями с изумрудами.
Она, молча, сняла с себя все украшения, поцеловала изображение Дарбо, и растаяла в темноте. Снова зажглись свечи, и раздался восторженный вопль толпы.
— Ландина, верните Ландину! — кричали люди.
Жрец высоко поднял посох и призвал всех к молчанию.
— Эти драгоценные вещи, эти реликвии оставлены королевой в дар нашему храму. Все вы можете прикоснуться к ним губами, и часть божественного духа снизойдет на вас. Они всегда будут в руках бога. И горе тому, кто захочет посягнуть на эти сокровища — он узнает, как может карать Дарбо!
Я решительно не понимал, что значила та записка. В толпе я узнал многих известных мне людей. Но ни один не дал понять, что это он пригласил меня сюда.
Обсуждая представление, и тихо посмеиваясь над жрецами, мы с Нажолисом покинули храм и отправились в ближайший кабачок, с тем, чтобы развеять всю эту чушь с помощью вина и хороших блюд.
Нажолис был в ударе и начал долгие философствования о порядке вещей, существующем на Аландакии.
— Вот вы, кэлл Улон, как думаете, почему при такой густозаселенности и скученности, а также при наличии большого количества морских путей, мы все топчемся на месте. Науки и производства толком не развиваются. А ведь наша цивилизация могла достигнуть такого прогресса и процветания, которые нам даже и не снились. Люди озабочены только одним: как бы убить или обмануть друг друга и отобрать у других то, что им не принадлежит. Любая светлая мысль, новая идея давится на корню! А сколько погибает ученых людей? Я порой начинаю думать, что кто-то на нас ведет охоту. Но это все —
— Ну, разумеется, нет. Это дань традиции, и звучит… более образно, что ли. Я и сам часто грешу этими формулировками.
— Вы — просто романтик.
— Всегда думал, что я реалист.
— Мгм, именно поэтому вы спешите на помощь к девочке недосягаемой для вас, как звезда на небе.
— О ком вы?
— Ну, о принцессе разумеется. Ее любимая история о том, как вы вырвали ее из лап смерти.
— Так поступил бы любой человек с мечом, любой рыцарь, давший присягу своему господину.
— Э-э…тут все не так просто. Но если вернуться к теме нашего разговора, то нет, я решительно отказываюсь понимать людей.
— Может, еще просто не подошло время?
— А оно может долго не подойти: взять хотя бы империю Кильдиаду — сколько тысяч лет она существует? И что? Все что они научились делать: держать в повиновении большие территории и захватывать пленников и обращать их в рабство.
Я задавал себе те же вопросы, но ни на один не мог ответить. Было, наверное, что-то выше людей.
— Нет! — горячился Нажолис, — только человек способен изменить что-либо и в самом себе и в мире. Каждый из нас. Единицы способны на поступок, но именно они не дадуют Аландакии быть ввергнутой во мрак.
— Вы говорите о Гросии?
— И о нем тоже. Это был единственный человек, бросивший вызов Тамелию.
— Но Авангуро?
— Совсем другие мотивы. Авангуро не поделил власть. Гордыня, амбиции!
— Хочется думать, что мир способен меняться к лучшему, — улыбнулся я.
— Так выпьем же за это!
Я думал, что мое посещение храма не будет иметь никакого значения, но как ни странно, очень скоро я снова вернулся туда.
В храме, возле статуи Дарбо, там, где были оставлены изумруды Ландины, были найдены два трупа молодых мужчин.
Лица их были выжжены, и не было заметно следов насильственных ран или признаков удушья.
Но оба были мертвы. И расстались с жизнью, надо полагать, при попытке совершить кражу изумрудов. Жрецы Дарбо очень эффектно обставили это событие. В тот же день состоялась служба с огромным количеством верующих и вновь обращенных в дарбоизм.
— Любой, кто захочет посягнуть на святыни Дарбо, — громовым голосом провозглашал Немил Авалтеп, — каждый будет жестоко наказан великим богом! Вы убедились сами, что ждет злоумышленников.
Признаюсь, эта речь вызвала у меня совсем не те чувства, которые была призвана вызвать. Мне захотелось узнать, что скрывалось этими за лживыми возгласами. Возможно, чья-то магия оберегает изумруды и храм Дарбо. Но как? Магия заключается в статуе бога?
Той же ночью я решил проникнуть в храм и собственными глазами убедиться, что происходит с дерзнувшими завладеть святынями.