Путь Грифона
Шрифт:
Женщины очень хорошо ладили между собой и даже в мелочах понимали друг друга с полуслова. Что не могло не нравиться генералу. Ангелина относилась к Марии как к близкой родственнице любимого мужа, которая к тому же оказалась умницей и красавицей. Что до Марии, она действительно воспринимала Суровцева как родственника, о котором точно всегда знала и при встрече с которым вдруг увидела и поняла, что он теперь единственный на свете по-настоящему близкий ей человек.
Родство – свойство удивительное. Кроме родства кровного есть много других его форм и видов. Недаром существует устойчивое словосочетание «братья по оружию», не говоря о таких горестных
Суровцеву невольно вспомнилась сегодняшняя встреча со Сталиным. Не было никаких рациональных объяснений произошедшему факту. Их попросту и не могло быть, рациональных… Но само это происшествие помогло Суровцеву осознать многое из того, что не дано будет осознать и понять другим ни сейчас, ни через много лет спустя. Великий большевик и великий грешник Сталин попал в капкан государственного мышления и государственного служения, которые противоречили его революционному предназначению – уничтожать и разрушать. Уж кого точно судьба таскала за волосы, так это Сталина…
– Что-то мы как на поминках сидим, – вдруг нарушил молчание Черепанов, точно уловил сферу мыслей генерала, находившуюся где-то у некрополя Кремлёвской стены.
– Свят, свят, свят, – спешно перекрестился Суровцев.
– Это всё из-за вашей с Марией нерешительности, – категорично заявила Ангелина. – Дотянули до последнего… Но это и хорошо. Закончится война – тогда и зарегистрируетесь, и свадьбу настоящую сыграем. И чтобы невеста обязательно была в настоящем свадебном платье… Ещё имейте в виду, если не будет венчания, я, при муже заявляю, вам обоим руки никогда не подам.
– Ты же сама говорила, что это очень мучительно, – заметила подруге Мария.
– Мучительно исповедоваться. Ничего, я пережила и ты переживёшь… Зато при венчании будешь невестою в храме, а не посетительницей в задрипанной конторе записи актов гражданского состояния.
– Минуточку, – прервал жену генерал, – жених ещё и руки невесты у нас с тобой не попросил. И вообще, пойдём-ка, зять дорогой, – обратился он к Черепанову, – побеседуем о приданом. Прошу вас в кабинет, сударь.
– Слушаюсь, ваше превосходительство, – поддержал шутливый тон генерала его помощник.
Молодые женщины рассмеялись.
– Ты меня, конечно, Линочка, извини, но называть тебя мамой я не буду, – уже как-то и не весело вовсе заявила Мария.
Войдя в кабинет, оставшись наедине с Суровцевым, Черепанов сразу же ошарашенно спросил:
– Товарищ генерал, Сергей Георгиевич, так Ангелина не знает, что вам в ближайшее время предстоит?
– Пока не знает. Давай ещё раз повторим, что повторить следует. Я выезжаю на Восток сразу, как только закончим дело в Европе. На новом, советско-японском, фронте мы можем с тобой и не встретиться, поэтому запоминай. По возвращении в Москву поселитесь с Марией здесь. Её я уже прописал. С пропиской твоей проблем, думаю, тоже не будет. На связь я, понятно, после войны сам выходить не буду. Исключая те случаи, когда возникает реальная угроза государству. И вообще, запомни: какая бы в России ни была власть, ни с кем, кроме маршала Голованова, Соткина и тебя, я дел иметь не пожелаю. В случае крайней необходимости можешь обратиться за помощью к Судоплатову и Эйтингону. Пожалуй, что ещё к генералу Фитину. Но это только в случае крайней необходимости. Что ещё? Если у тебя с
Точно подтверждая правило, что влюблённые молодые люди меньше всего думают о временах, в которые им выпало жить и любить, Черепанов ответил кратко:
– Никак нет.
– Ну и хорошо. И как говорится, с Богом, и будь первым исполнителем своих приказов.
Проводив своих «молодых», Суровцев и Ангелина беседовали на кухне:
– Когда война кончится? – вдруг спросила Ангелина.
– Для нас с тобой – никогда. Когда будет взят Берлин и народ охватит всеобщее ликование, мы с тобой недолго порадуемся вместе со всеми и продолжим заниматься своим делом.
– Неужели ты не замечаешь, что уже сейчас все вокруг радуются. Народ точно вздохнул.
– Народ – это большой ребёнок. Он у нас не избалован сытой, благополучной и весёлой жизнью. А тут его хотели уничтожить. А он себя отстоял. Вот он и радуется. К тому же народ наш доверчив. Чем умело пользовались и пользуются. Часто забывая, что он хоть и наивен, но не глуп. И уж совсем удивляются, когда народ вдруг разозлится и переломает не только подсунутые ему игрушки, но и рёбра, а то и челюсти своих незадачливых воспитателей. Истинную силу этого малыша до конца не знает ни он сам, ни окружающие.
– Ты как-то странно говоришь. Отстранённо… Ты же часть народа…
– Скорее, его слуга. Я представитель почти полностью уничтоженного сословия, – с горечью произнёс он. – Россия была и осталась смыслом моего существования. Но это не та Россия, что была прежде. И не та Россия, что существует теперь. И даже не та, что будет в будущем. Наверное, я служу России небесной. Ведь зачем-то же нужна она была раньше и сейчас опять нужна Богу. Со своей историей, со своей территорией и со своим многострадальным и сложным народом… Ты что-нибудь слышала о Китеж-граде?
– Нет.
– Есть предание, что однажды, в трудную годину, древний русский город скрылся под водами какого-то озера. И до сих пор там существует. Иногда слышатся колокола его храмов. До поверхности доносятся голоса жителей. А внешне обычная водная гладь, по которой ходит зыбь времён и время от времени расходятся круги от наших земных событий. Вот чему, наверное, я служу.
– Мне иногда кажется, что ты марсианин, – неожиданно и совершенно серьёзно сказала Мария мужу.
– Возможно, – так же серьёзно ответил Сергей Георгиевич, – только мне об этом, поверь, ничего не известно. От меня это, вероятно, скрыто. С меня, впрочем, довольно осознания того, что я, как и все мы, создан по образу и подобию Божьему.
– Я думала, ты серьёзно, – обиженно заметила Ангелина.
– Да куда уж серьёзнее… А ещё мне сказано, что прилеплюсь к жене своей и буду с ней одно целое, – обнимая жену, продолжал он, – и раз уж у нас выдался такой вечер, когда семейные тайны переплетаются с государственными, то должен тебе сказать, что во время залпов победного салюта я буду находиться на Дальнем Востоке. И это ещё не всё… Нам с тобой скоро предстоит покинуть Россию…
– Спасибо, что не бросаешь меня, – не особенно удивившись такому заявлению мужа, поблагодарила его Ангелина, – я хочу быть всегда рядом с тобой. Как говорится, в горе и в радости, в нищете и в богатстве, в болезни и в здравии – до самой смерти…