Путь домой
Шрифт:
Отпустив дверцу автомата, человек зажал газету подмышкой. Дверца захлопнулась. Слышно было, как металлические кружочки со звоном скатились в контейнер.
– Чёрт, – тихонько сказал Джим. – Они тут ещё пользуются деньгами. А у нас их нет.
– Деньги? – переспросил Чехов. – Надо было приземлиться в России. Там бы нам деньги не понадобились.
Несколько стоявших поблизости людей отреагировали на его слова с явным раздражением. Джим услышал чьё-то ворчание: «Чёртов студент из красных, приехал по обмену». Он припомнил, что приостановленные ядерные переговоры, о которых
– В России, – сказал Чехов, – каждому по потребностям, от каждого по способностям. – И он широко улыбнулся сердито глядящему на него прохожему.
Движение на улице перед ними изменилось. Стоявшие в ожидании люди хлынули на проезжую часть и устремились к противоположному тротуару, пробираясь между остановившимися автомобилями. Поток пешеходов унёс сердитого прохожего. Затем автомобили на перекрёстке снова пришли в движении, сигналя, перестраиваясь и обгоняя друг друга.
– Мистер Чехов, – негромко сказал Кирк, – возможно, будет благоразумнее не распространяться о справедливости в России – по крайней мере, пока мы находимся на улицах американского города.
– Хорошо, адмирал, – ответил явно удивлённый Чехов.
Хотя, подумал Джим, было бы чертовски удобно, если бы мы могли получать по потребностям достаточно долго, чтобы сделать то, за чем явились. Может, нам удалось бы исчезнуть прежде, чем кто-нибудь спросил бы, что мы можем дать взамен по нашим способностям.
В любом случае, им понадобятся деньги, материальные деньги, и скоро. Не имея никаких средств платежа, они не смогут ничего сделать.
Кирк стал вспоминать историю. Электронный кредит, вероятно, ещё не появился или же не получил повсеместного распространения. Мрачно глядя на вывеску на противоположной стороне улицы «Антиквариат. Покупаем и продаём», он припомнил, что в двадцатом веке экономика всё ещё базировалась на купле-продаже.
В коллекции у него было несколько экземпляров, за которые даже здесь, за несколько столетий в прошлом, он мог бы что-нибудь выручить; но коллекция осталась дома. Продать же что-либо из своего времени значит принести в историю анахронизм, а этого ни в коем случае нельзя допускать. Кроме того, он едва ли мог надеяться выдать трикодер или что-нибудь из медицинских инструментов Маккоя за антиквариат.
И тут он вспомнил.
– Подождите здесь, – сказал он. – И не стойте плечом к плечу, а то мы выглядим, как кадеты на торжественном смотре. Спок…
Его спутники немного отошли друг от друга, но вид у них при этом был почти столь же неловкий, как и когда они стояли вместе. Джим, не задумываясь, шагнул с тротуара. Спок последовал за ним.
Пронзительный визг, запах горелого – автомобильные колёса оставили на серой поверхности асфальта тёмные полосы, и автомобиль замер в каких-нибудь нескольких сантиметрах от Джима.
– Смотри, куда идёшь, осёл безмозглый! – заорал водитель.
– Сам ты осёл! – проорал в ответ ошеломлённый Джим, пытаясь понять, что произошло. Стремясь скорее добраться до противоположного тротуара, он двинулся дальше.
На противоположном тротуаре Спок как-то странно посмотрел на него, но ничего не сказал. Пульс у Джима заметно участился. Как нелепо было бы путешествовать по всему космосу, проделать путь через пространство-время, чтобы погибнуть в столкновении с примитивным транспортным средством на улицах своего города.
Надо быть поосторожнее. И не только ему – остальным тоже, в особенности Споку. Если вулканец столкнётся с медицинскими работниками, то сколь бы примитивны ни были их приборы, его головная повязка не сможет скрыть его неземного происхождения.
На другой стороне спутники Кирка вздохнули с облегчением, когда он и Спок благополучно достигли противоположного тротуара.
Как же это сбивает с толку, подумал Зулу, когда всё вокруг выглядит так знакомо и всё-таки совершенно чужое.
– Ah! Hikaru oji san desu ka?
Ошеломлённый, Зулу резко обернулся, желая узнать, кто это окликнул его по имени, да ещё назвал «дядя». Он увидел подбегающего к нему маленького мальчика, который заговорил с ним по-японски.
– Konna tokoro ni nani o shiteru’n desu ka?– мальчик обращался к нему запросто, как к близкому родственнику, спрашивая, что он тут делает.
– Warui ga, boya wa hitochigai nasaremashita, – ответил Зулу. Чтобы сказать мальчику, что он принял его за кого-то другого, Зулу пришлось покопаться в памяти, припоминая японский, которым он не пользовался уже много лет и который выучил в школе, да ещё по старинным книгам, написанным не триста, а по крайней мере, тысячу лет назад.
– Honto desu ne! – сказал мальчик. – Anata no nihongo ga okashii’n desu.
Зулу улыбнулся. Он, конечно же, прав, и мой японский какой-то странный, подумал он. Я наверняка изъясняюсь, как какой-то герой из «Сказок Дженжи».
Смутившись, мальчик стал отходить.
– Boya’ machina, – мягко сказал Зулу. Мальчик остановился. – Onamae wa ana da?
– Sulu Akira desu. – Мальчик назвал Зулу своё имя.
Присев на корточки, Зулу всмотрелся ему в лицо. Во взгляде маленького мальчика по имени Акира Зулу уже чувствовался юмор, столь заметный на его фотографиях в зрелом возрасте и в старости.
– Ah so ka, – сказал Зулу. – Tashika ni boya wa shogaianraku ni kurasu.
Мальчик удивлённо моргнул, когда незнакомец, так похожий на его дядю, сказал ему, что жизнь его будет долгой и счастливой.
– Ogisamo agirato gozainmasu, – вежливо поблагодарил он.