Путь домой
Шрифт:
– Нет, они ещё не истреблены, – сказал Спок.
– Тогда почему Ухура смогла найти только одного? – резко спросил Джим.
– Потому что горбатые киты не поют в это время года, – ровным голосом пояснил Спок.
– Тогда почему…
– Не знаю, адмирал. Информация о больших китах, дошедшая до нашего времени, далеко не полная. Многое было утрачено, многое так и осталось неузнанным. Могу ли я предложить начать с обнаружения источника этих сигналов?
– Адмирал? – голос Скотта из интеркома перекрыл песню кита. – Вы и мистер Спок – вы очень нужны мне в инженерном отсеке.
Джим тотчас вскочил.
– Держите
Войдя в двигательный отсек, находящийся рядом с энергетической камерой, Спок понял, что случилось, прежде чем Скотт успел заговорить. Свечение дилитиумных кристаллов должно было быть ярким, освещающим отсек. Вместо этого сквозь прозрачную перегородку энергетической камеры проникал лишь едва различимый свет с поверхностей и углов кристаллической массы. Дилитиум состоял теперь из беспорядочной массы кристаллов, принимающих квазикристальную форму. Кристаллы распадались на глазах у Спока. Словно алмазы гибли, превращаясь в графит или уголь. Дилитиумные кристаллы были для «Баунти» жизненно необходимы, квазикристаллы же – совершенно бесполезны.
– Они не выдержали, – сказал Скотт. – Декристаллизуются буквально на глазах. В конце концов, они уже не смогут дать никакой энергии.
– Как скоро это произойдёт, мистер Спок? – спросил Кирк. – Дайте мне приблизительное время.
Скотт поразмыслил.
– При работе маскировочного генератора – сутки, плюс-минус пару часов. После этого, адмирал, мы станем видимыми или же утонем. А вернее всего, и то, и другое. У нас не хватит мощности преодолеть земную гравитацию. О том, чтобы вернуться домой, не может быть и речи.
Кирк уставился на кристаллы. Спок подумал ли, уж не хочет ли адмирал силой своего гнева заставить их вернуться путём невозможной спонтанной трансформации в прежнее энергетическое состояние.
– Не могу поверить, что мы зашли так далеко лишь для того, чтобы быть остановленными, – сказал Кирк. – Я не поверю, что что-то нас остановит. – Он в задумчивости прикусил ноготь. – Скотти, ты можешь рекристаллизовать дилитиум?
– Нет, – сказал Скотт. – То есть, да, адмирал, теоретически это возможно, но даже в наше время это не делается. Намного легче добыть новые кристаллы – не говоря уж о том, что это намного дешевле. А рекристаллизационное оборудование было бы слишком опасно, чтобы оставлять его где попало.
– В двадцатом веке есть такая возможность, – сказал Спок. Изучая историю и культуру расы своей матери, он особенно заинтересовался присущим землянам стремлением – можно даже сказать, инстинктом – «оставлять где попало» чрезвычайно опасное оборудование.
– Поясните, – сказал Кирк.
– Если память меня не подводит, – сказал Спок, – для земной истории было характерно весьма опасное заигрывание с ядерными реакторами, как для производства энергии, так и для создания оружия уничтожения. Всё это несмотря на побочные эффекты – токсичность, выбросы опасных элементов, таких как плутоний, и образование опасных отходов, всё ещё существующих на Земле. С наступлением эры объединения эти реакторы были заменены. Но в этот период некоторые из них должны всё ещё действовать.
– Предположим, что это так – но как же быть с токсичностью?
– Мы
– Где мы могли бы найти такой реактор? Теоретически?
Спок поразмыслил.
– Земляне двадцатого века размещали подобные реакторы в отдалённых малонаселённых областях. Некоторые военно-морские суда также использовали атомную энергию. Учитывая наш маршрут, я считаю второй вариант более вероятным.
Размышляя над словами Спока, Джим направился назад на мостик.
Сидя за штурвалом, Зулу рассматривал Землю двадцатого века. Он удерживал «Баунти» над Сан-Франциско. Расположенный на подступавших к заливу холмах город сиял огнями. У самого берега огни резко обрывались, словно отгороженные стеной небоскрёбов.
– Он и теперь красив, этот город, – сказал Чехов. – Или был красивым, и будет.
– Да, – откликнулся Зулу. – Мне всегда хотелось, чтобы у меня было больше времени узнать его получше. Я там родился.
– Я думал, ты родился на Джанитсу.
– Я рос на Джанитсу… и на многих других планетах. Я никогда не жил в Сан-Франциско дольше, чем по нескольку месяцев за раз, но родился я здесь.
– Он не так уж изменился, – заметил Маккой.
Джим, вошедший в этот момент на мостик, услышал его слова.
– Будем надеяться, что так оно и есть, Боунз, – сказал он.
Но для Джима город выглядел совершенно по-другому. Он всматривался в открывшуюся перед ним картину, пытаясь понять, отчего она вызывает в нём беспокойство. Непривычные щупальца света тянулись по воде – мосты. В его время был оставлен лишь мост Голден-Гейт – как историческая и архитектурная достопримечательность. Других мостов не осталось. А эти огни, должно быть, были фарами наземных машин – автомобилей, каждый из которых перевозил лишь одного человека. Джим заметил тёмный прямоугольник незастроенной земли в восточной части города.
– Мистер Зулу, – приказал он, – садимся в Голден-Гейт-Парке.
– Есть, сэр. Снижаемся.
«Баунти» заскользил в темноту, и Джим приступил к обсуждению предстоящей задачи.
– Нам придётся разделиться, – сказал он. – Коммандеры Чехов и Ухура, вы займётесь решением проблемы с ураном.
– Есть, сэр, – сказал Чехов. Ухура лишь кивнула и вновь склонилась над панелью связи.
– Доктор Маккой – Вы, мистер Скотт и капитан Зулу займётесь устройством бассейна для китов.
– Вот радость-то, – тихонько буркнул Маккой.
– Мы с капитаном Споком, – продолжал Кирк, – попытаемся проследить источник песни китов.
– Я определила координаты и расстояние, сэр, – сообщила Ухура.
– Отлично, благодарю Вас. – Джим взглядом призвал к всеобщему вниманию. – Теперь послушайте. Мы все должны быть крайне осторожны. Для нас это terra incognita. Многие здешние обычаи, несомненно, нам совершенно неизвестны. И исторический факт, что эти люди никогда не видели инопланетянина.
В первую секунду никто даже не понял, что именно Кирк имеет в виду. Они принадлежали культуре, включавшей в себя тысячи рас разумных существ. До них не сразу дошло, что им предстоит встретиться с людьми, для которых неземлянин будет чем-то странным.