Пустой Горизонт

Олсон Иоланда

Тело Оуэна было хорошо сложено, но не было таким большим, как у Джекса, что меня вполне успокаивало, хотя он был высоким, может быть, ростом с Джекса или чуть выше. Я не была уверена, но знала, что с этого момента любого мужчину все время буду сравнивать с Джекстоном Уитлоком.

— Извини, босс, — сказала я задорно.

Оуэн покраснел и, подойдя к стулу, что стоял передо мной, сел. Несмотря на то, что я не интересовалась им в этом смысле, я не возражала против небольшого флирта.

— Готова к сегодняшнему вечеру? — спросил он с улыбкой

на своем по-мальчишески красивом лице.

— Всегда готова!

— Хорошо. Ты уверена, что не хочешь выйти на сцену? Думаю, там ты заработаешь намного больше денег, чем здесь, — сказал он, указывая подбородком с одного места на другое.

Я бросила в него тряпку, покачав головой. Пожав плечами, он снял тряпку, и швырнул ее мне.

Я улыбалась.

Оуэн улыбался.

«И это неловкое молчание, которое следует за этой повторяющейся последовательностью действий», — с сожалением подумала я.

Я бы никогда не доверилась ни ему, ни кому-либо другому. Мне нравилось держать дистанцию между мной и входящими в клуб «джентльменами».

— Привет, Вторник! — крикнул весело голос.

Повернув голову налево, я увидела, что из-за кулис вышла Саманта Галлоуэй, сценическое имя Капри Скай, и села на пустой стул рядом с Оуэном. Теперь настала моя очередь краснеть — я была влюблена в нее, и всякий раз, видя девушку, начинала нервничать. К сожалению, я не знала, была ли это обычная влюбленность или та, которую Джекс испытывал к Райли. Схватить их, сделать своими униженными и напуганными сексуальными рабами и избавиться от них, когда страсть закончится. Если вы не найдете кого-то вроде Райли.

Поскольку я больше не видела разницы, то изо всех сил старалась держать планку между нами. Кроме того, я так давно не занималась сексом с другой женщиной, поэтому сомневалась, что смогла бы это сделать.

«Но с другой стороны, — подумала я, снова посмотрев на Оуэна, — было бы очень весело».

Оуэн улыбнулся мне, когда понял, что мой взгляд снова устремлен на него, и я вздохнула.

Теперь мы втроем разделили неловкое молчание. Саманта, подперев подбородок рукой, посмотрела на часы на стене позади меня, а Оуэн, больной любовной лихорадкой, украдкой поглядывал на меня, оглядывая бар.

— Кажется, все готово, — наконец, сказала я, нарушив тишину.

— Ага, я пойду за кулисы и немного расслаблюсь, — сказала она, вставая со стула и махая нам рукой.

Нам. Две трагические половинки любовной истории, которая никогда не будет написана. С одной стороны, это было позором, а с другой — большим утешением, что я все еще могла отличать любовь от невыносимой жестокости. Откашлявшись, я повернулась спиной к Оуэну, ища место, куда можно было бы пристроить тряпку. Конечно же, я прекрасно знала, куда ее нужно деть — положить в серое пластиковое ведро, но теперь, когда я снова была с ним наедине, не хотела, чтобы он задерживался. Не хотела, чтобы эти мысли, чтобы сделать его своей следующей жертвой, начали течь по моему телу, потому что, как только я почувствую желание, пути назад уже не будет.

Оуэн станет еще одним кровавым беспорядком, и мне придется связаться с Джекстоном, чтобы сообщить ему, что я нашла жертву. Убежав от него, я планировала затеряться в человеческой суматохе, пока не накопила бы достаточно денег, чтобы покинуть Австралию. Я ненавидела идею покинуть свой дом, но я знала, что это будет единственный способ остаться в безопасности и, возможно, получить шанс снова стать нормальным человеком.

— Она тебе нравится, не так ли? — внезапно спросил Оуэн.

«Полагаю, старый трюк со спиной на него не подействовал», — подумала я, закатив глаза.

— Что? — спросила я, поворачиваясь к нему лицом.

— Саманта, она тебе нравится. Я вижу, — сказал он с грустной улыбкой на лице.

— Что заставило тебя так думать? — поинтересовалась я более раздражительным тоном, чем хотела.

— Потому что ты смотришь на нее так, как я смотрю на тебя, — мягко ответил он.

Я стала внимательно рассматривать свои ногти. Если была такой очевидной, мне нужно было сказать что-то утешительное. Или, по крайней мере, успокаивающее.

— Как ты смотришь на меня? — спросила я, все еще глядя на свои ногти.

Оуэн добродушно рассмеялся.

— Да ладно тебе, Вторник, я знаю, что ты не слепая.

Медленно подняв голову, я посмотрела на него, и то, как его глаза сверкали, когда он улыбался, поразило что-то глубоко внутри меня.

Желание.

Голод.

Они вернулись.

— Поехали ко мне домой, когда мы здесь закончим? — предложила я с ухмылкой.

Это была не моя ухмылка, я знала это. Ухмылялось животное, которое таилось во мне, монстр, который сказал мне, что он сидел взаперти слишком долго. Чудовище, которое хотело Оуэна, которому нужно было увидеть Джекстона. Я официально больше не была собой, была той девушкой, которую Джекс называл Райли, и я собиралась накормить тьму внутри.

Глава 4

Ночь тянулась ужасно долго, большую часть которой я старалась не срываться на клиентов-джентльменов, изо всех сил сохраняя заинтересованную улыбку и услужливое поведение, хотя знала, что произойдет всего через несколько часов.

Я бы накормила зверя, который сидел во мне, и смогла бы двигаться дальше. Или, может быть, мне не придется уезжать, потому что мои пристрастия умрут вместе с Оуэном. Я не знала, но страстно желала узнать это.

«Держись, Вторник. Скоро ты сможешь вывести Бурю (прим.: прозвище героини, Темпест, с англ. означает «буря, шторм») на поверхность», — подумала я, наскоро вытирая барную стойку.

— Осторожно, или мне придется ее заменить, — сказал Оуэн, неожиданно появляясь рядом со мной.

Улыбнувшись, я бросила в него грязную тряпку. Если бы это зависело от меня, он бы закрыл двери на ночь и разрешил девушкам отдохнуть, но это был его бизнес, и так он зарабатывал деньги.