Пуленепробиваемый

Моронова К. М.

— О чём он говорит? — спрашиваю я Романа.

Он сжимает мою руку и нежно смотрит на меня.

— Ты как я, Брайар. Ты… — Он даёт своим словам затихнуть и несколько раз тяжело сглатывает. Боль таится в его взгляде, и он не смотрит мне в глаза.

— Проект «Лета», — отвечает за него Нолан.

Лета? Отчего это слово вызывает покалывание на затылке. Почти так, будто моё тело и подсознание знают больше, чем я.

Мои глаза расширяются, и я качаю головой, сбитая с толку тем, к чему клонит этот психопат.

— Что это значит?

Нолан подходит

ко мне и своей холодной рукой приподнимает мою челюсть, пока я не смотрю в его глаза.

— Это значит, что ты находилась на попечении Тёмных сил много лет, Брайар. Мы вскармливали тебя историями и ложными воспоминаниями, как сладкими снами. Жизнью, которой у тебя никогда не было. И всё же ты из всех остальных кандидатов осталась целой во время процесса. Твоя человечность осталась нетронутой, и ты всегда опиралась на любовь. Идеальный спящий агент.

Это… не может быть правдой. Мои воспоминания не искусственные, я так ярко помню своих родителей — моя челюсть сжимается, когда я пытаюсь представить их лица. Это как туманная фотография незнакомцев. Лица размыты, и я не могу выделить никаких конкретных черт.

Я смотрю на Романа.

— Он врёт… Это неправда.

Брови Романа хмурятся, и его взгляд задерживается на моей шее.

— Скажи мне, где ты была, когда бежала от Каллума. Это было несколько месяцев назад, да? Куда ты поехала после Сиэтла, но до того, как приехала сюда? — Он мягко проводит большим пальцем по тыльной стороне моей руки с сочувствием в глазах.

Я открываю рот, чтобы ответить, но не могу вспомнить. Я несколько раз моргаю. Куда я ездила… Я была в бегах. Подожди, нет. Я была… Я была…

— Ты не знаешь, не так ли? Ты помнишь только, как въехала в город. — Голос Нолана скользит по моим нервам, вызывая мурашки на руках и тяжесть в животе.

— Но… Я помню своего отца, он умер. — Я звучу так, будто не уверена, потому что чем больше думаю об этом, тем всё более расплывчатым становится. Поэтому ли я ничего не чувствую, когда речь идёт об их смерти? Но это сделало бы меня…

Лета. Я отчётливо слышу имя в глубине своего сознания.

— И всей твоей семьи, тоже, не так ли? Ты помнишь кого-нибудь из них? Какая у тебя была работа в Сиэтле до встречи с Каллумом? — спрашивает генерал, медленно возвращаясь в центр комнаты.

Я молчу. Как и все остальные.

— О боже. — Я проглатываю страх в горле. Потому что не могу вспомнить. — Кто… я? — Я смотрю на свои руки, изучая шрамы в новом свете. Многие из них я не помню, как получила. Моё горло сжимается, слёзы застилают глаза.

Роман проводит рукой по моим волосам. — Ты Брайар Торнтон.

Я моргаю и смотрю на него. Я не чувствую себя кем-то другим, кроме себя. Даже если мои воспоминания фальшивы, это не лишает их тепла. Динозавр закусочной с папой и садоводство с мамой… Даже если это фальшивка, как изменённый шрам, это история, которая позволила мне сохранить моё сердце.

— Брайар Торнтон не существует, — выдавливаю я слова со слезливой улыбкой.

Роман дарит мне нежную улыбку,

которая согревает мою душу.

— Как и Романа Сиксс.

Он притягивает меня и крепко обнимает. Мы действительно монстры рукотворные.

Нолан достаёт из кармана пять чёрных жетонов с выгравированным ТС и протягивает их нам.

— Лейтенант Роман Сикс. Настоящим объявляю о своей отставке из Тёмных сил и о твоём повышении до должности командующего генерала.

Глаза Романа расширяются, и он резко встаёт со стула. Металл громко звенит об пол.

— Что? Нет, вы обещали, что мы получим свободу. А не поставите меня на другую должность. — Он звучит не злым, а скорее потрясённым.

— Ты можешь уйти, если это то, чего ты действительно хочешь. Какое мне дело? Я закончил, но, Роман, Тёмные силы эволюционируют — как и мир вокруг нас. С тобой в качестве командующего генерала нового подразделения, подумай о возможностях.

Бенсен отталкивается от стены и подходит, чтобы встать рядом с Романом.

— Новое подразделение?

— Новая база Подземелья. — Нолан звучит совершенно дьявольски.

Глаза Романа расширяются от осознания.

— Так вот зачем вам нужны были врата здесь? Для новой базы учебки? — язвительно говорит Роман и вскидывает руки в воздух. — Мы потеряли здесь двоих солдат, ради чего?! — кричит он, и его голос только усиливается комнатой.

Нолан сохраняет бесстрастное выражение лица.

— Вот именно. Новая, где я знаю, что всё будет делаться по-другому, в других условиях, и кто лучше тебя подходит для её руководства?

Роман замирает. Его руки дрожат, кулаки крепко сжаты по бокам.

Гейл и Тейлор встают и присоединяются к нам.

— Капитан Бриджер знает об этом? — подозрительно спрашивает Гейл.

— Как ты думаешь, кто дал добро на операцию с того самого момента, как я начал устраивать отправку вас сюда? Арнольд был нашим разведчиком, и он подошёл слишком близко — он хотел заполучить секреты для себя, чтобы выбраться. Но всё, что он сделал — отсрочил неизбежное и дал себя убить. — Нолан стряхивает сигару, и большой кусок пепла падает на цемент. — Было нелегко убедить моего старого друга позволить нам использовать его город. Но мы пришли к соглашению: Бэйн-Фолс станет нашим связующим звеном между мирами. Солдаты здесь будут обучаться иначе, чем на Подземных испытаниях, и вы будете работать с преступным миром, а не против него.

Старый друг? Он говорит о боссе Каллума. Откуда они знают друг друга? Мой разум кружится от того, насколько глубоко Нолан вплетён в такие зловещие дела в этом мире. Работать с ними? Но… они творят зло.

Я смотрю на Романа и отряд — думаю, они тоже творят зло.

— Зачем вы это сделали? Почему бы вам просто не уйти на пенсию, генерал? Мы так много потеряли… — спрашивает Тейлор сломленным голосом.

В глазах Нолана нет ни капли жалости. — Потому что я не потерял нихера. Я получил то, что хотел: наконец-то поставил ногу Тёмных сил в дверь преступного мира и успокоил некоторых из своих худших сожалений.