Пуленепробиваемый
Шрифт:
Нолан замечает моё молчание драматичным вдохом.
— Ты делал вещи и похуже, с более невинными людьми, Сиксс.
Я тяжело сглатываю, позволяя этому понятию проникнуть в меня. Это потому, что она видит во мне то, что, как я думал, никто другой не может? Почему мне не всё равно, что с ней случится, когда было всё равно на других? Моя челюсть напрягается, я сжимаю кулак.
— Я в курсе.
— Но? — Его тон нечитаем.
Но ты не знаешь, как она ласкает мои шрамы и жаждет каждую страшную историю, которая спрятана в моих костях.
Я
— Ничего. Я выполню миссию, и мы найдём их убежище. — Слова имеют вкус яда на моём языке. Ненависть, которую я никогда не чувствовал к себе, наполняет мою грудь.
— Хорошо, и, лейтенант?
— Да, генерал?
— Если она каким-то образом выживет после того, как ты её используешь, я хочу, чтобы её убрали, понял? Это не то, с чем можно позволить гражданской жить дальше.
Моё горло сжимается, и в нём образуется комок.
— Так точно, сэр.
Телефон щёлкает, и я позволяю ему выскользнуть из моей руки. Он падает на пол, и я смотрю на него несколько минут. Это не должно иметь для меня большого значения, так почему же это так? Я хочу оберегать её. Не причинять ей боль.
Что в Брайар сводит меня с ума? Почему я вижу в ней себя?
Я издаю долгий стон и провожу рукой по лицу.
Если я не выполню приказы, мой отряд могут ликвидировать, так что выбора особо нет. Как только приказ отдан, он должен быть выполнен.
Я никогда не подводил, и я не планирую подводить генерала.
Глава 21
Брайар
Когда парни выходят из комнаты, Романа с ними нет. Я заставляю себя встретиться с ними взглядом. Они все умылись и вычистились. Гейл в незапачканной футболке и не выглядит так, будто умирает, как раньше, поэтому я позволяю себе облегчённо выдохнуть.
Слава богу, все выглядят нормально, не считая некоторых царапин и порезов здесь и там.
Джон опускается на колено, чтобы быть на уровне моих глаз, и дарит мне лёгкую улыбку.
— Привет. Ты в порядке? — Он прижимает своё запястье к моему лбу, чтобы проверить температуру.
Я киваю. — Я просто выгляжу как дерьмо, потому что плакала, — говорю я с лёгким смехом. Больше никто не находит это забавным.
— Вот, я помогу тебе привести себя в порядок, пока парни включат кино. Мы сегодня вечером делаем тако, — говорит он бодрым тоном.
Я дважды моргаю.
— Кино? Ужин? У тебя есть хоть какое-то представление о том, что только что, блять, произошло? Это ненормально, всё это ненормально. — Я указываю руками на них. Как они могут просто вести себя так, будто это нормально? Гейла, блять, подстрелили, и люди умерли.
Джон ободряюще сжимает мою руку.
— Я знаю, тебе это может так казаться, Брайар, но наш отряд обучен справляться с этим. Ты можешь цепляться за травму и за дерьмо и позволить им испортить свой день, а можешь смириться и наслаждаться вечером. Завтрашний день не обещан, ни мне, ни тебе, ни даже Роману.
Моя грудь сжимается при мысли о том, что кто-то
— Я понимаю. Но меня не учили справляться с этим… Это слишком, Джон. Это слишком много. Я просто хочу…
Он смотрит на меня, когда мы доходим до ванной, и он усаживает меня на край ванны.
— Просто хочешь что?
— Я хочу домой. — Но у меня его нет.
Ненавижу, как побеждённо и грустно я звучу, но я слишком устала, чтобы волноваться.
Джон смачивает полотенце и осторожно вытирает мне лицо. Его слабая улыбка мягкая и обнадёживающая.
— Разве нет? — Он замолкает на несколько минут, заканчивая вытирать меня и оттирая кровь с моих рук. — Хочешь совет?
Я встречаюсь с его океанскими глазами.
— Дом там, где сердце? — усмехаюсь я и смотрю на свои руки.
Он сжимает мой подбородок и наклоняет его вверх, пока я не смотрю на него.
— Дом там, где отряд, рядовой Сквирт. — Джон подмигивает, и это вызывает улыбку на моих губах.
Я цепляюсь за эти слова сильнее, чем он мог бы знать.
Мы спускаемся вниз, и, как и обещали, у Тейлора и Бенсена готовы тако. Мы берём по газировке и тако и едим их на диванах, где идёт какой-то фильм, который я никогда раньше не видела. Гейл храпит ещё до того, как заканчиваются вступительные титры.
Тейлор в телефоне, постоянно кому-то пишет. Я такая рассеянная, что едва могу следить за фильмом. Мой разум потерян в прошлом и в том, что случилось сегодня с Каллумом. Но не только с ним, но и с людьми, которые тоже умерли. Грэм был одним из них? Надеюсь, нет.
Я закрываю глаза и стараюсь не думать об этом, как сказал Джон, но это невозможно.
Бенсен протягивает мне одеяло. Я моргаю в ответ, приподнимая бровь, прежде чем понимаю, что дрожу.
— Спасибо, — шепчу я и с радостью забираю его.
Джон придвигается ближе ко мне и притягивает меня к своей груди.
— Тебе всё ещё довольно холодно после той ночи, — бормочет он и убирает мои волосы с лица.
Я мгновенно таю в его руках. Его тепло пропитывает меня так быстро, что я не могу не вцепиться в него. Джон кладёт руку мне на бок и опирается головой на мою макушку. Нить вины проходит через меня, потому что я жалею, представляя, что это Роман, а не Джон успокаивает меня сейчас.
Почему я жажду утешения от того, кто совершенно не способен его дать?
Как раз когда мои веки начинают тяжелеть, свет включается. Я вздрагиваю. Я почти забыла, что Роман всё ещё в здании. Все игнорируют его присутствие, кроме Джона.
Глаза Романа прожигают меня. Он сжимает челюсть, давая своему взгляду скользнуть по нам и по тому, как мы прижимаемся друг к другу на диване. Он наклоняет голову и дарит мне жестокую ухмылку.
— Ещё бы, Сквирт быстро находит себе местечко, не так ли? Повторное не украшает, Бишоп. — Роман не удостаивает нас больше ни одним взглядом, топая наверх.