Пуленепробиваемый
Шрифт:
Я хочу сжать бёдра и зажать его на месте, но так боюсь, каким будет его наказание. Это заставляет мой пульс учащаться и заводит меня. Я просто смотрю вниз с замиранием сердца, пока самый устрашающий мужчина, которого я когда-либо встречала, проводит языком по моей щели.
Моя голова мгновенно падает назад, и я в отчаянии сжимаю простыни, когда удовольствие пронзает моё тело. Всхлип, на грани слишком громкого, срывается с моих приоткрытых губ. Мне приходится сжать челюсть, чтобы не застонать.
Роман так агрессивно проводит
Он отвечает на мои нуждающиеся мольбы двумя пальцами, погружёнными в мою киску. На этот раз я не могу остановить стон, который вырывается на свободу. Толщина его костяшек так чертовски хорошо раздвигает меня. Роман трахает меня пальцами и смотрит вверх, облизывая мои соки с губ как извращённый, голодный мужчина.
Я закрываю лицо руками и стону, когда он раскачивает меня на кровати, пока я не начинаю толкаться в такт каждому вторжению его руки. Я никогда не чувствовала себя так раньше — что-то огромное нарастает. Роман приближает меня всё ближе и ближе, пока не кусает мой клитор, и это моё полное разрушение. Я кончаю, как никогда раньше, бёдра дрожат, и я кричу в свои ладони.
Когда конвульсии наконец затихают, я дрожащая развалина, ноги раскинуты в стороны, дыхание тяжёлое, будто я только что пробежала марафон.
Роман усмехается.
— Я же говорил, что ты обильно кончаешь.
Я бью его по руке, но его это только забавляет. Я никогда, блять, такого не делала раньше. Он был абсолютно прав. Мои щёки горят.
Другие парни точно слышали, как я стону. Чёрт. Что я делаю? Горячие слёзы покалывают мои глаза, и я закрываю лицо предплечьем. Я злюсь на себя за то, что позволила ему это сделать.
— О, не стесняйся. Скоро они услышат кое-что похуже. — Роман усмехается, вставая и стягивая рубашку.
Я должна послать его на хер. Но в ту секунду, когда я вижу эти острые кубики пресса и те повреждения, которые его тело повидало за свою короткую жизнь, я не могу сдержать того, как вызов в моём взгляде переходит в тоску.
Он оставляет штаны на месте и перебирается на меня, обхватывая одной сильной рукой подо мной и притягивая меня к подушкам. Аромат Романа окутывает меня, как шёлк. Я могла бы существовать в его присутствии вечно.
Мы лежим на боках, лицом друг к другу, когда он притягивает меня ближе к своей груди. Его тепло держит меня в тисках. Я поднимаю подбородок вверх, и наши губы сталкиваются, прежде чем мы успеваем терять слова на дыхание.
Я знаю, что после этого он будет жесток со мной. Он, вероятно, снова назовёт меня шлюхой.
Но часть меня хочет этой его части. Мы такие разные, но во многом одинаковые. Мы разделяем пустоту, которая кричит о наполнении.
Он причинит мне боль. И мои испорченные внутренности радуются этому.
Роман целует меня так пылко, что я уверена: он проходит через ту же эмоциональную бурю, что и я.
Почему я саботирую себя самыми нежными поцелуями от самых жестоких мужчин?
Я стону, когда наши руки переплетаются. Его волосы всё ещё немного влажные после душа и такие мягкие, когда я пропускаю их сквозь пальцы. Наши животы прижаты друг к другу, и его рука крепко сжимает мою талию.
Он трется членом о мою киску, и я клянусь Богом, я никогда не была слабее перед мужчиной, чем перед тем, кто умеет тереться так, что девушка доводит себя до отчаяния. Его выпуклость умоляет, чтобы её выпустили из штанов, но он продолжает двигать бёдрами в меня.
Терпение — секретное оружие этого человека. Или, может, это то, что он действительно наслаждается болью, которая приходит перед тем, как ты действительно сдаёшься и трахаешься. Этой полной дикостью, которая растёт, пока плотина вот-вот не прорвётся.
— Тебе нравится быть напуганной, Брайар? — спрашивает он, перекатывая нас так, что он оказывается сверху, оседлав мои бёдра. Я сухой глоткой сглатываю, когда он расстёгивает ремень и смотрит на меня сверху вниз, будто в трансе. — Потому что я хочу наполнить твою киску и слышать, как ты всхлипываешь от страха. Я хочу, чтобы ты была безнадёжна.
Мои глаза расширяются, и я чувствую, как кровь отливает от моего лица. В то же время томление в моём нутре становится невыносимым. Тьма в нём ненасытна, и я хочу заглянуть внутрь.
Я медленно киваю, в глубине души понимая, что это самое глупое решение, которое я когда-либо приму, потому что куда отсюда идти дальше?
Глава 14
Роман
Брайар смотрит на меня снизу вверх полными страха глазами, и от этого у меня наливаются яйца. Её губы припухли от наших поцелуев, а щёки раскраснелись от жара.
Я улыбаюсь и сползаю с неё, чтобы она могла перевернуться.
— Заведи руки за спину, — приказываю я на грани. Она хорошая девочка и слушается меня. Эта нуждающаяся маленькая киска уже снова плачет, хотя она только что кончила мне на лицо.
Её дыхание учащается, когда я стягиваю её запястья своим ремнём. Я обхватываю рукой её красивую шею и сжимаю достаточно, чтобы заставить пульс участиться и услышать эти милые маленькие всхлипы, от которых мой член пульсирует в нетерпении.
— Ты уже никогда не будешь прежней после этой ночи, Брайар, — признаюсь я у её виска, вдыхая её и смакуя восхитительный аромат. Она вздрагивает и стонет от моих развратных слов.
Блять. Я, возможно, тоже никогда не буду прежним. Я сглатываю, глядя на изгибы её тела. Её киска только и ждёт, чтобы я вбился в неё и наполнил до краёв своей спермой.