Птицы
Шрифт:
— Вы принесли печенье?! — спрашивала женщина. — Вы принесли печенье?!
— Да провалитесь вы пропадом со своим печеньем! — воскликнул мужчина в мундире. — Поглядите на них!
— Эй, повежливее с мадам! — хмуро сказал еще один мужчина в темно-синем мундире. В руках у него была трубка.
— Буду говорить, как считаю нужным, — рявкнул первый. — Дети чуть не погибли! Посмотрите на девочку!
От неожиданной отповеди мужчина с трубкой весь надулся, но не нашелся, что сказать, лишь оскорбленно выдохнул облако синего дыма.
— Оно закончилось… — проговорил какой-то
— Но вы поговорили с продавцом? — взволнованно схватила его за руку миссис Чаттни. Казалось, рука сейчас отломается. — Там ведь был кто-то… в лавке?
— Да, — сказал Финч, глядя на белое лицо Арабеллы.
— Расскажи! — потребовала женщина. — Расскажи!
— Так! — гневно ответил констебль Перкинс. — Мадам, уймитесь уже! — Он обернулся. — Мистер Поуп, нужно сообщить родителям девочки. Миссис Поуп, нужна горячая вода или спирт для растирания и еще пледы! Много пледов!
— Вы с ума сошли, констебль! — воскликнул какой-то незнакомый джентльмен. — При обморожении нельзя применять горячую воду или растирать спиртом: первое вызовет коллапс сердца, второе — ожоги! Теплая вода, и никакая иная! И пледы…
— Вы слышали, миссис Поуп? — Перкинс глянул на консьержку, которая и не подумала сдвинуться хоть на дюйм.
— Но… у меня нет, — раздалось сконфуженное от стойки.
— Побыстрее, мэм! — младший констебль был непреклонен.
Мистер Доддж плюнул на все и решил поддержать его:
— Миссис Поуп, вы слышали констебля? Пошевеливайтесь!
Консьержка засуетилась и заворчала, но на нее уже никто не обращал внимания.
— Просто чудо, что вы живы! — взволнованно сказал мистер Перкинс, снимая пальто с бесчувственной Арабеллы. — Девочка едва дышит. И как вы только догадались отправиться за каким-то печеньем прямо перед бурей?! Глупые дети!
Финч молчал. Снег отпадал от него клочьями. Он глядел на огонь в одном из каминов, и его голова потихоньку оттаивала. Кожа горела, словно ее сплошь изрезали крошечными лезвиями. Сведенное судорогой горло исторгло кашель. Рвущий внутренности хриплый кашель.
— Господин доктор, — сказал мистер Перкинс, обращаясь к тому джентльмену, который говорил о том, что нужна теплая вода, а не горячая. — Может, вы уже, наконец, поможете бедняжке?
«Что еще за доктор? — удивился Финч — даже его мысли постепенно оттаивали. — Откуда здесь взялся доктор?»
У камина стоял высокий мужчина в длинном черном пальто. На голове его был цилиндр, нижняя часть лица до самых глаз скрывалась под черным шарфом, а на носу сидели круглые очки с запотевшими стеклами. У ног мужчины стоял черный кожаный саквояж.
Несмотря на одежду этого джентльмена, несмотря на шарф и очки, Финч узнал его. Это был Кэрри…
…Ярко-красная капля сорвалась с кончика стеклянной пипетки и исчезла в приоткрытом рту Арабеллы. Тут же из него пополз вязкий красноватый пар, послышалось шипение, как будто на язык девочке попала жгучая кислота.
Финч встревоженно огляделся. Но никому, судя по всему, не было никакого дела до того, что происходило у каминов. Констебль
У каминов остались лишь сам Финч, Арабелла, все еще бесчувственная, но уже слегка порозовевшая, и мнимый доктор Нокт, все же удосужившийся размотать шарф и снять пальто с цилиндром.
Под шарфом не оказалось ни не-птичьего носа, ни черных глаз — это было обычное человеческое лицо, исполненное строгости и легкой надменности. Доктор являлся обладателем черных, с легкой проседью, усиков и бородки. А также прямого носа, тонких губ и темно-карих глаз под хмурыми бровями. В том, что это был просто маскарад, Финч не сомневался. В подтверждение подозрений мальчика выступало еще и то, что этот… гм… человек к тому же был болезненно бледен — откуда бы этой бледности взяться, если он — доктор.
Доктор Нокт между тем набрал в пипетку из темно-коричневой склянки, которую извлек из недр своего саквояжа, еще алой жидкости, после чего влил в рот Арабелле и ее.
— Вы не посмеете ее отравить, — зло сказал Финч, глядя на манипуляции мнимого доктора. — Потому что все будут знать, что это сделали вы.
Доктор поднял голову и замер, уставившись на мальчика.
— Я и не думал травить бедняжку, — сказал он низким глубоким голосом. — Послушай… Финч, да? Я понимаю, что дети не любят докторов, но…
— Никакой вы не доктор, — прошипел Финч, как та самая алая жидкость. — Вы меня не проведете! Можете даже не прикидываться — у вас это плохо выходит!
Финч не думал о том, как опасно злить этого «доктора». Он сам был невероятно зол и решил, что с него хватит прикидываться вежливым и обходительным. Особенно со всякими коварными убийцами.
Но доктор Нокт не выглядел хоть чуточку оскорбленным словами мальчишки. Скорее, слегка заинтригованным. И тем не менее он вернулся к своим процедурам. Выдавил еще пару капель красной жидкости, после чего убрал пипетку и заткнул склянку пробкой. Затем он достал из саквояжа очередной флакон и марлевый тампон и принялся растирать пахнущей металлом бесцветной жидкостью щеки девочки, ее шею и ключицы.
— Если бы я не был доктором, — сказал тем временем доктор Нокт, — то откуда бы у меня взялось столько… полезных вещей?
— Не знаю, — ответил Финч с вызовом. — Украли где-то?
— Какой озлобленный мальчик, — с улыбкой проворчал доктор. — К сожалению, у меня нет лекарства от озлобленности.
— Тогда, может, у вас есть лекарство от вранья? Я все прекрасно знаю. Вы не случайно здесь оказались прямо перед бурей. Вы специально сюда заявились. И я знаю, зачем вы пришли.
— Неужели? — по-прежнему беспечно и беззаботно спросил доктор. — Ну тогда, — он поднял резкий взгляд на мальчика, и в его глазах впервые промелькнула угроза: — тебе стоит задуматься, следует ли вести себя столь вызывающе с человеком, в чьих руках жизнь твоей подруги.