Птица счастья
Шрифт:
Переступив порог, Надька позвонила жене Левы Рубинчика. К телефону никто не подошел. Автоответчик предложил оставить сообщение после сигнала. Надька не стала сообщать по автоответчику про 150 000 долларов. Мало ли кто может подслушать… Надька решила позвонить на другой день, но на другой день с утра возник Борис и сказал, что прорезалась очень интересная квартира.
— Зачем она мне? — не поняла Надька.
— Ты сначала посмотри, — настаивал Борис. — Прежде чем отказываться,
Поехали по адресу. Сталинский дом. Застройка пятидесятых годов. Тогда это место было окраиной города, с деревней и коровами, а сегодня — престижный район, рядом с метро «Университет». Перед домом сохранилась поляна, круглая, как в сказке, а в центре поляны — могучий дуб… Эта поляна с дубом полностью входила в интерьер. Надька вошла в большую комнату — поляна висела за стеклом, как картина в раме. Так было задумано теми, кто строил. Красавец дуб являлся центром композиции и как будто принадлежал Надьке лично.
— Хочу, — сказала Надька.
Помимо местоположения, квартира оказалась большой, просторной, с толстыми стенами и высокими дверьми. Она была из прежней жизни, которая ушла безвозвратно.
Борис сказал, что квартира принадлежала большому ученому. Сейчас он умер, и наследники делят наследство.
— А зачем мне две квартиры? — усомнилась Надька. — Солить?
— Сдавать, — сказал Борис.
— За сколько?
— Ну… если иностранцам, то пятерка в месяц. Это как минимум.
— А сколько стоит квартира?
— Сто пятьдесят тысяч. За три года вернешь, а дальше чистый доход.
— Беру, — сказала Надька.
Левкиной жене она отдаст деньги позже, когда сможет. Это, конечно, не очень красиво, но кто знал, что квартира всплывет так внезапно. Так всплывает только судьба. Когда что-то складывается — складывается сразу. Или никогда.
— Тебе повезло, — сказал Борис. — Ты любимая овечка у Бога.
— Мне повезло с тобой, — уточнила Надька.
Борис — ее талисман. Он ничего не брал, только давал. А другие мучили, терзали, растаскивали на куски.
Зато теперь Надька независима. Пятерка в месяц — это доход американского профессора. Можно будет не работать, не влачить жалкое существование в период дикого капитализма. Не унижаться, не одалживать — просто жить. У нее есть дети, деньги, недвижимость, и самое главное — она сама есть у себя.
Лева Рубинчик позвонил вечером, спросил: когда Надька передаст деньги?
— Через пять лет, — ответила Надька. Не стала крутить.
Лева быстро понял, что его кинули. Он стал что-то возбужденно говорить, но Надька опустила руку с трубкой. Она не хотела слышать неприятное. Трубка клокотала в опущенной руке. Потом стало тихо. Надька приблизила трубку и нежно проговорила:
— Успокойся, Лева… Все не так плохо.
— Я думал, что ты хорошая
Надька быстро опустила руку с трубкой, чтобы не слушать подробности. Ее волновало только одно: наедет на нее Левка или нет? В милицию он жаловаться не будет, в суд не подаст, поскольку деньги неясного происхождения, в обход налогов. К тому же суд обойдется в копеечку. Никого не интересует истина. Всех интересуют только взятки.
Левка может прислать бандитов, но тогда половину вырученной суммы надо будет отдать бандитам.
Первый месяц Надька жила в напряжении. Приказала Татьяне фильтровать звонки, не подзывать к незнакомым голосам.
Левка звонил, звонил и перестал. И бандитов не стал посылать. Может быть, надеялся, что Надька отдаст в конце концов. А возможно, для него 150 000 — не такая уж большая сумма. Он ее легко повторит.
Надька поступила некорректно, но и Лева заработал некорректно. Наживался на чужом труде и на чужом таланте. Так что вор у вора дубинку украл.
Угрызений совести Надька не испытывала.
Известно, что даже Форд свой первый капитал нажил криминальным путем, не говоря об отечественных олигархах. Надькин путь — самый невинный. Она просто обманула доверчивых любовников. Могли и не давать. Почему бы им не оплатить яркие минуты жизни? Жаклин взяла у Онассиса целое состояние. Правда, ходили слухи, что Жаклин ничего не досталось. Брачный договор был написан фальшивыми чернилами, которые имеют способность испаряться. Но это вряд ли…
Вторая квартира была быстро оформлена.
Борис сдал ее американцу за пять тысяч в месяц, как и собирался. Первый взнос за первый месяц ушел Борису. Не хило. Но таковы условия фирмы. Из фирмы Надька уволилась. Зачем ей эта тошнотворная Алиса? И зачем ей работа, у нее доход, как у американского профессора. Но чтобы стать профессором, надо жизнь положить, плюс талант, плюс время.
Ксения только диву давалась: в кого Надька такая — смелая, рисковая, ничего не боится. У нее другие горизонты и другие расстояния. Сама Ксения и все вокруг нее были другие — робкие, законопослушные…
Ксения смотрела на дочь и думала: в кого она такая? Не в монгола же…
Ремонт основной квартиры пошел полным ходом.
Надька ездила по мебельным магазинам, по антикварным лавкам. Она любила сочетание современности и старины.
В антиквариате лучше других, а точнее, лучше всех разбирался Борис.
Борис сразу понял, какие должны быть светильники — хрусталь с бронзой, на длинной цепи, высота позволяет. Должен стоять купеческий буфет из черного дерева с граненым стеклом. Сталинские стулья с высокими спинками вокруг большого дубового стола.