Птица счастья

Токарева Виктория

С инженером Яшей тоже не было проблем. Ему можно было навешать на уши километры лапши, он всему поверит. Яша жил с мамой до сорока лет, но мама умерла, и Яша остался один, совершенно не приспособленный к окружающей действительности. Видимо, мама плотно охраняла сына от грубости жизни. Яша никогда не врал и не знал, что другие могут врать с большим энтузиазмом. Для Яши главное — покой, чтобы его не дергали и не морочили голову. Как говорила мама: не дрэй, а копф. Копф — значит голова. Это единственное слово, которое Яша знал по-еврейски.

Яшу

«обувать» было неудобно, все равно что обмануть ребенка. Но бизнес есть бизнес. Надька собиралась «впарить» Яше хрущевскую пятиэтажку. Борис тормозил Надьку.

— Я тебе не советую, — говорил он. — У тебя будет потом плохое настроение.

— Наоборот, хорошее, — отвечала Надька.

Основное финансовое вложение требовала квартира для Гмызы. За свою 50-метровую комнату с колоннами в эксклюзивном доме он справедливо хотел двухкомнатную квартиру. У него была беременная жена, очень молодая. Видимо, это был новый брак.

Надька тасовала варианты, подбирала, показывала, упиралась, торговалась до крови, и все окончилось тем, что солист внезапно умер. У него было больное сердце.

Надька была ни при чем, как ей казалось, но беременная жена набросилась на нее с кулаками. Борису пришлось буквально отдирать обезумевшую беременную девчонку.

Людка и Семен выскочили на шум, быстро сориентировались и облили Надьку водой из ведра. Бить не стали, постеснялись, но промочили с головы до ног, после чего выгнали в декабрь в минус пять.

Скандал докатился до Алисы. Нажаловалась бдительная Лидия Гавриловна.

Алиса вызвала Надьку и сказала:

— Ты, как бультерьер, готова идти по трупам, лишь бы взять свою выгоду.

— Надо уметь держать удар, — парировала Надька. — Нечего принимать все так близко к сердцу. Можно подумать, что квартира важнее жизни.

— Просто ты бессовестная, — заключила Алиса.

— А вы другая? — поинтересовалась Надька.

— Я другая. У меня совесть есть, а у тебя ее нет.

Надька хотела заметить, что у Алисы зубы в три ряда, как у акулы, но смолчала. Не хотела усугублять. Главное — не поиск истины, а квартира. Надька умела отделять зерна от плевел.

Наконец квартиру расселили.

Пьющая парочка уехала в подмосковный поселок Литвиново. Им там нравилось: свежий воздух, садик перед окном.

Яше неожиданно повезло. Ему досталась комната в трехкомнатной квартире. Две другие комнаты занимала разведенная Лида с круглой попкой и круглым лицом. И с пятилетним сыном. Яша и Лида посмотрели друг на друга, и каждому стало ясно, что поиск счастья завершен. Лида получила культурного, непьющего мужа. А Яша — жену и готового ребенка. Сбылась его тайная мечта. Он любил таких вот теплых и домовитых славянских женщин. А интеллектуальные очкастые еврейки ему не нравились. Но главное — ничего не надо делать: готовая жена в готовой квартире. Бог послал. А может быть — мама. Она и там не бросала своего любимого, неприспособленного Яшу.

Беременная вдова Гмызы получила двухкомнатную

квартиру в этом же районе. Недорогую, поскольку первый этаж. Но главное — район.

Осталась одна Лидия Гавриловна.

Лидия Гавриловна постоянно меняла решения: то соглашалась на одну комнату, то требовала две.

Пришлось купить две смежные комнаты в малонаселенной коммуналке. Осталась сидеть с упрямым выражением беззубого рта. Из-за ее плеча выглядывала племянница Майка — вдохновитель и организатор побед.

Надька пригласила юриста фирмы Юру. Юра явился — бритоголовый, без шеи, с широченными плечами, как краб. Посмотрел на хилую старушку. Спросил:

— Ну?

Лидия Гавриловна закрестилась и тут же согласилась на все. Она насмотрелась сериалов и решила, что пришел криминальный браток. И лучше две комнаты в коммуналке, чем смерть в страшных мучениях.

Итак, квартира свободна. Документы оформлены на Надьку. Это одна из генеральных побед ее жизни. На этой территории Надька совьет гнездо с Андреем и двумя детьми. Территория — экстра-класс, и Андрей — супер: любимый, желанный, молодой, богатый и красивый. Как в сказке. Надька — перфекционистка. У нее все должно быть самое лучшее. И к этому самому она так долго и так трудно шла.

Однако впереди большой ремонт, дизайн-проект, хорошая бригада и деньги, деньги…

— Дай мне денег, — легким голосом попросила Надька.

Она произнесла это за ужином. Лука спал. Они сидели на кухне и ели спагетти с мидиями. Надька мастерски готовила спагетти. Научилась у мексиканки в доме Жан-Мари.

— Ты еще не вернула прежний долг, — напомнил Андрей.

— А зачем возвращать? — удивилась Надька. — Мы поженимся, и у нас будет все общее.

— Мы не поженимся, — спокойно сказал Андрей, будто речь шла о пустяке. Речь шла о главном. — Я не могу бросить жену.

Надька смотрела бессмысленным взглядом.

— Почему? — спросила она басом. Голос сел.

— Потому что не хочу.

— А почему ты сразу не сказал?

— Ты не спрашивала.

— Но это разумелось само собой.

— Вовсе не разумелось.

— А зачем я родила?

— Захотела и родила. Тебе он что, мешает?

— Ну конечно, мешает. Что я буду делать одна с двумя детьми?…

Андрей испуганно оглянулся: не слышит ли Лука? Но Лука спал, забросив кулачки за голову.

— Я дам ему свое имя и буду вам помогать. И это все.

Надька тяжело дышала. Ей не хватало воздуха.

— Но я же с тобой, — успокоил ее Андрей. — С вами… Что тебе еще нужно?…

Надька дала себе сутки на реакцию. Она рыдала, билась о стены в прямом смысле этого слова. Ухала как сова. Подумывала даже отравиться, но не насмерть, а просто попугать. Договориться с врачом и залечь в больницу. Врач вызовет Андрея по телефону и официально объявит о случившемся, намекнет о возможном скандале. Андрей прибежит к «умирающей», и они вызовут загс прямо в палату. Просто Филумена Мортурано.