Провинциалки
Шрифт:
Я отвернулся, кинув Берте через плечо свою белую в синюю полоску и драную в некоторых местах футболку.
– Другого нет! Так что это твой единственный вариант находиться тут в приличном виде! – нагло сказал я.
Обернувшись через минуту, я увидел перед собой нимфу – футболка определенно шла Берте, учитывая, что сидела она, расставив ноги. Поправляя волосы, она не сразу заметила, что я уже обернулся. Подняв на меня глаза, тут же приняла более женственную позу, положив ногу на ногу.
Чуть позже она уже по-свойски сидела на борту, разливая в повидавшие виды пластиковые стаканчики теплый кальвадос.
– Ну что, за нас! – Она протянула мне стакан, откинув назад свои шикарные, позолоченные лучами солнца локоны.
Мы чокнулись с ней стаканами и быстро
– Знаешь, ты довольно интересный человек, Майкл, – неожиданно начала она. – Вот вроде смотришь на тебя, ведь ты вполне обычный, вроде ничего особенного в тебе нет, но в то же время так приятно проводить с тобой время… С тобой мне кажется, что я совершенно такая, какая есть на самом деле. Ведь мы познакомились с тобой совсем недавно, но как же мне приятно видеть тебя, болтать по-дружески. Мне очень легко с тобой и спокойно. – Она вытянула рукава, привстала и повернулась ко мне: – Давай за тебя?
Взяв у нее бутылку, я случайно соприкоснулся с ее рукой, почувствовав при этом небольшое волнение.
– Давай! – согласился я.
– Я произношу тост за замечательного человека, моего друга, Майкла Бэя! – с важным видом артистки, с наигранным забавным позерством, как будто бы находясь на сцене, произнесла она. – Итак, Майкл! Желаю тебе, как моему другу в этой чужой стране, веселой, сумасшедшей жизни, самых смелых и откровенных желаний, новый мерседес без крыши и, наконец, научиться ловить рыбу! – Она опустошила стакан и залилась громким смехом. – Майкл! Поплыли вперед к далеким горизонтам, к дельфинам и русалкам!
Мы мчались, рассекая кристально чистые волны, навстречу ветру, брызги волн, разрезаемых нашим маленьким судном, попадали на наши улыбчивые лица. Ее волосы любимых мною оттенков развевались на теплом мягком соленом ветру в разные стороны, а глаза сверкали безмятежным счастьем. Она довольно неплохо водила катер, мы иногда менялись. Стоя за штурвалом, она специально срезала углы, создавая волны. От этого нас немного пошатывало из стороны в сторону. Мы плыли далеко-далеко, как бы уплывая от всех проблем и стереотипов, пытаясь забыть, что нас ждет на берегу. Здесь, в открытом безмолвном море, все заботы и проблемы казались незаметными, несуществующими, все отходило на второй план. Здесь были только мы вдвоем, и никого рядом.
Мы держали курс на остров. Я однажды бывал там. Это маленький остров, состоящий из песка большой каменной глыбы. Видно, что раньше это была гора, которая сейчас на дне, а ее верхушка как раз и образовывала остров, на который причалить можно только с одной, пологой, стороны. Вокруг него постоянно кружат чайки, выискивая еду. Как же прекрасно чувство, когда ты находишься в определенный момент где-то с кем-то и тут понимаешь, что бесконечно счастлив именно сейчас. Когда один человек дает тебе ощущение этого счастья, спокойствия. Ты всеми клетками своего тела понимаешь, что тебе по-настоящему хорошо. И это со мной именно из-за нее. Просто есть одно единственное желание – чтобы только она была рядом. Наверное, это и называется настоящей влюбленностью. По-другому ее вряд ли получится описать.
На горизонте появились мутные очертания острова. Мы выбрали правильный курс. Когда мы подплывали к этому необычному местечку, нас поразило большое количество чаек, кружащихся над загадочным скалистым утесом. Мы причалили. Этот небольшой остров в середине синего моря издавна был окутан тайной и мраком, вокруг него ходит множество легенд. Есть поверье, несколько веков назад в этих краях располагалась самобытная деревушка, в которой, по рассказам людей, жила черная ведьма. Ее покосившийся домик стоял на окраине, у большого камня, вдали от посторонних глаз. Она была необычайной красоты и обладала магическим взглядом. Люди шептали, что она не старела никогда и влюбляла в себя всех мужчин, кто бы ни взглянул на нее. Поговаривают, что всем женщинам в той округе это настолько осточертело, что они собрались темной ночью, пришли к ней в хибару, связали и кинули ее в море с камнем на шее. Потом по этим краям прошел слух: якобы видел кто-то из рыбаков ее на этом острове,
Причалив к скале, мы сошли на берег. Берта смотрела на меня смеющимися, довольными, чуть захмелевшими глазами.
– Майкл, давай удочку! Я сейчас поймаю нам рыбу, – с вызовом заявила она.
– Ты умеешь?
– Сейчас увидишь, – разматывая удочку и ловко закидывая ту в пучину воды, ответила она.
Не прошло и получаса, как у наших ног лежало не менее шести мелких рыбешек, называния которых мы не знали.
– Откуда ты это все умеешь? Такую леди, как ты, довольно трудно представить с удочкой и костром, – удивился я.
– Да были времена, когда я жила в лесу, там и приходилось всему этому учиться, выбора не было, – разжигая дрова, которые нашлись у меня на катере, сообщила Берта.
Костер полыхал, солнце клонилось к закату – наше небольшое путешествие длилось уже несколько часов. Мы ели свежесваренную уху, можно ее так называть, так как там находились только пойманные рыбы и парочка пряных трав, которые скудно росли на нашем острове. Есть хотелось жутко, так что мы особо не придирались. Мы пили кальвадос, одну бутылку за другой, смеясь и рассказывая друг другу всякие невероятные истории. Однако было что-то таинственное в ее прошлом, том, о котором она старательно избегала разговаривать.
Но вот Берта, заворачиваясь в старый плед, откопавшийся на моем катере, дрожащими пальцами закурила сигарету. Глаза ее стали поблескивать.
– Знаешь, Майкл, я ведь не люблю своего жениха. Вот ты можешь меня понять? Я его очень уважаю, ценю все то, что он для меня делает. Я ведь знаю, что он постоянно проводит время с этой старой профурсеткой Марго, что ему с ней интересно, что они занимаются любовью, возможно, прямо сейчас. Я чувствую это всем своим телом. Я понимаю, для чего ему я. Он чувствует рядом со мной себя героем, спасителем. Это же он вытащил меня когда-то с самого дна московского притона, где я работала элитной проституткой для иностранцев, где продавала свое тело за большие деньги, где танцевала абсолютно голая перед пьяными мужиками, которые трогали меня и запускали руки во все потаенные места моего тела. А он вытащил меня, увез, выкупил. Так что, можно сказать, я его рабыня, которой он дает свободу, но которую никогда не отпустит. Я его собственность, – отстраненно произнесла она, затягиваясь едким дымом, – а ведь раньше все было совершенно по-другому, спокойно, ровно. Раньше ведь я думала, что у меня будет обыкновенная, неприметная судьба, как у многих моих сверстниц. Думала я, что выйду замуж за мальчика из своего Сокольского округа, возьмем ипотеку, купим однушку, родим ребенка, будем ездить в родной поселок или на дачу по выходным… Но однако судьба распорядилась иначе. Теперь я сижу на острове в глубине Средиземного моря с человеком, которого я практически не знаю, жду свадьбы с другим человеком, которого не люблю. И не вернуться мне назад, в прошлое. А как бы мне хотелось…
Тут она поведала мне свою, скрытую от чужих глаз, на редкость шокирующую историю. Позже, когда она уже договаривала, я думал, что никогда не встречал еще женщину с более странной и необычной судьбой.
Глава 4
В тот год Берте было семнадцать лет. Родители ее бросили. Отец – почти сразу, не оценил жизнь с младенцем под одной крышей. А мать выдержала несколько лет, но когда Берте исполнилось десять, исчезла в неизвестном направлении, оставив дочь «на время» собственной матери. Все свое оставшееся детство она прожила вдвоем с вечно ворчащей бабкой в поселке Куртюга, на окраине небольшого провинциального городского округа Сокольский.