Противостояние

Атамашкин Валерий Владимирович

Не менее горячая схватка развернулась и у самих ворот, где Зерулкун, Мангор и остальные семеро братьев пытались вытеснить за пределы Звонких Ручьев четверых отчаянно сражавшихся гномов. Надо сказать, здесь преимущество было на стороне братьев Иземунда. Один из гномов, здоровенный рыжебородый силач, был тяжело ранен, однако дрался отчаянно и смело, не отступая ни на шаг. Сорах увидел, как гном, взревев, вытер кровь с раны на груди и плюнул прямо перед собой, очертив острием на конце своего оружия полукруг. Сорах знал этот старый боевой обычай. Этим он хотел показать, что никто из братьев Иземунда не переступит через эту линию, пока тело гнома не будет разрублено на куски на поле боя. Самый хрупкий гном, если такое можно было применить к бородатым крепышам, из четверки, сражающейся у ворот, вооруженный кувалдой, был ранен несколькими ножами, вонзившимися по самую рукоять в плечо и ногу чуть выше колена. Но, сжав зубы, он из последних сил отбивал обрушивающиеся на его атаки. Еще один гном выглядел самым опасным из этой четверки, потому что на нем практически не было ран, кроме нескольких неглубоких порезов на шее и на щеке. Вооруженный огромным молотом, он уложил одного из братьев Иземунда сокрушительным

ударом по голове. Беднягой, попавшим под удар, оказался Соцкул, голова которого лопнула, как спелый арбуз. Впрочем, и другие братья были измотаны под ударами гномов. Однако отряд Тунды был вынужден отбиваться, и, как бы не хотели этого гномы, они медленно, но верно отступали назад, один за другим получая все более серьезные раны, ассасины все же заметно превосходили подземных жителей в мастерстве ведения боя.

Иземунд, истекающий кровью, из последних сил отбивал яростные атаки Тунды. Один из братьев уже лежал мертвым на земле. Сорах поймал не себе взгляд Паоля. В глазах читался призыв о помощи.

 - Тийгирий,… брат… - выдавил Иземунд, однако Тунда оборвал слова Паоля увесистым ударом под дых, и Иземунд, перекувырнувшись через себя, отлетел на все двадцать футов в сторону, приземлившись на спину. Тунда бросился добивать поверженного Иземунда.

Сорах не мог заставить себя пошевелиться. Что-то предпринять сейчас означало одно – сделать конечный выбор… Но он ведь мог оказаться неправильным.

«Да сделай же что-нибудь!» - мысленно выругал он самого себя.

Он огляделся по сторонам, переведя взгляд с гномов, почти поверженных братьями Иземунда, на Паоля, которого через секунду добьет Тунда, уже приближающийся к начальнику стражи, чтобы нанести последний удар. Куда? Как? Ответа не последовало. Только вот и времени для того, чтобы обдумывать свое положение, у молодого мага не осталось. Сорах почувствовал резкий толчок, сбивший его с ног. Горлан пустил в ход свою магию, чары Ловушки, давшие невероятный откат и возмущение магического пространства. На какой-то миг в глазах потемнело, и Сораху даже показалось, что он теряет сознание, однако инстинкты сами вернули его на ноги. Пульс, словно барабанная дробь, стучал в висках. В небе повисла огромная пылающая паутина, и вниз стали срываться капли жидкого пламени, которые падая. разъедали землю. Неожиданно от этой огромной паутины отделились несколько более маленьких паутин и с такой скоростью, что Сорах едва сумел различить их полет, они врезались в гномов, все еще сражавшихся с братьями Иземунда, окутав их с головы до ног, но при этом, не причиняя никакого вреда. Одна из паутин направилась к Тунде, когда тот уже заносил топор над головой Паоля, но неожиданно для Горлана, лицо которого вытянулось, когда он увидел, что произошло в следующий миг. Паутина разлетелась на мелкие кусочки, не долетев до Тунды считанные футы, будто наткнувшись на невидимый барьер. Лицо Горлана перекосилось в гримасе боли от последовавшего следом отката, и маг согнулся пополам, задыхаясь. Сорах почувствовал, как невероятной мощи откат прошелся по его телу, выжав будто тряпку. Он чувствовал, как трещат по швам его собственные чары. Такого просто не могло быть! Он бросил взгляд на свои руки. Магическая дымка за-волокла кисти, и он с ужасом увидел, как растворяется в ней тело, которое он заимствовал у убитого в Доме стражников Тийгирия… Тело убитого брата, за которым прятался Сорах, покидало его, заклятие переставало работать! Сорах судорожно пытался найти в пространстве Торсионного поля нити, соединяющие его с генератором Силы, оставленным где-то далеко в Тариборе, но тщетно всякая связь пропала. Он не чувствовал ничего, кроме боли и не мог пошевелиться, пока боль отката не отпустила его.

Братья Иземунда замерли, разинув рты, увидев, как на их глазах верный друг Тийгирий превращался в какого-то совершенно незнакомого человека. Иземунд пытался встать, но, когда увидел Сораха, осел обратно на землю.

 - Ты?!

Сораху ничего не оставалось делать, как медленно пятиться назад, пользуясь растерянностью братьев и беспомощностью Горлана, который только приходил в себя. Быстрее всех сообразил Мангор, который тут же бросился на Сораха, понимая, что видит перед собой врага. Выяснять, кто это, предстояло потом, сейчас главное убить врага. Сорах, уже не думая о том, чью сторону занимать в этом сражении, бросил в подступавшего брата сгусток Сил, грубо вырванный из Торсионного поля. Мангора отбросило на спину.. Кто-то из братьев дрался с Тундой, чудом сумевшим избежать Ловушки Горлана. Остальные начали приближаться к Сораху. Он понял, что сейчас все решают мгновения. Успеет ли он справиться с братьями до того, как придет в себя Горлан, или же сделать это ему не удастся. Тягаться с таким сильным чародеем он будет не в состоянии. Боковым зрением он видел, как Тунда уже положил двух братьев, используя старую тактику воинов степи. Он отбежал от них на некоторое расстояние и убил первых двух наглецов, попытавшихся напасть, точным броском кинжала в горло и ударом кулака в висок. Ассасины явно растеряли свою форму за то время, что пребывали без дела в Тариборе, и если с гномами Янтарных рудников они еще сумели совладать, то против Тунды у них просто не было шансов.

Самому Сораху пришлось несколько хуже. Он оказался зажат у домов, и отступать здесь было попросту некуда. Маг сразу же сотворил заклинание магического щита, что не позволило попасть в него ни одному дротику и брошенному ножу и, спрятавшись между двух домов, дрался с одним из братьев лицом к лицу. Это был Рапимуц. Пока Рапимуц не убил бы его, или Сорах не вонзил свой кинжал в горло брату Иземунда. Благодаря магическому щиту никто другой не мог вмешаться в этот поединок. Одновременно с этим маг плел чары Сжатия энергии, выпивающие все жизненные соки, но несколько раз заклинание сбивалось и все приходилось начинать заново.

Горлан между тем уже поднялся на ноги и покачиваясь из стороны в сторону смотрел куда-то бездумным взглядом. Если бы Сорах видел это, он, возможно, весьма удивился бы тому, почему такой опытный чародей не вступает в бой, а ведет себя как-то странно. Однако ключевым здесь было слово - возможно. Именно возможно, потому что Сорах, как и Тунда и даже истекающий кровью

и готовящийся испустить последний вздох Иземунд, чувствовали что-то, что не могло позволить сосредоточиться полностью даже в такой ответственный миг, когда твоя жизнь зависит от того, насколько ты быстро действуешь… Горлан, нахмурившись, смотрел куда-то в небо над головой, которое затянулось настоящими предгрозовыми тучами. Оттуда, сверху шли колебания, которые буквально сотрясали магическое пространство. Горлан чувствовал невероятной мощи чудовищные толчки Силы, то, что разрывало ее потоки, превращая в пустой звук все существующие в Ториане законы магии. Лицо мага побледнело, и он сделал несколько шагов назад, по-чувствовав первым и первым увидев, как небо над головой тех, кто сражался в деревушке Звонкие Ручьие начало буквально раскрываться не-мыслимым кратером, и из образовавшейся воронки на землю стали падать какие-то глыбы величиной с человеческий рост, врезаясь в землю и крыши домов деревушки. Послышались крики и плач сельчан. На происходящее с благовейным ужасом взирали все еще окутанные пламенной паутиной гномы. Братья Иземунда, словно по приказу, опустили оружие и устремили вверх свои взгляды. Опустил топор Тунда, чей единственный глаз уставился на образовавшуюся в небе дыру.

Сорах почувствовал, как вдруг резко и неожиданно рухнул защищающий его магический щит, как будто и не было заклинания. Он с ужасом посмотрел в раскрывшуюся в небе воронку и увидел то, чего не видел никогда в своей жизни. Его глазам предстала огромная черная дыра, изрезанная, словно тонкими шрамами на коже яркими слепящими глаз белыми полосами, ведущими в бесконечность. Маг четко различил сияющие где-то вдалеке небесные тела, так похожие на звезды Ториана. Из воронки веяло невероятной Мощью и, похоже, никто из тех, кто собрался на улице Звонких Ручьев, не мог пошевелиться и даже повести глазом, оказавшись под воздействием незримых Сил. Пространство вокруг будто потеряло счет времени. Сораху казалось, что окружающий мир попал в ваакум, пока из огромной дыры над их головами на землю не опустился невероятной силы вихрь, поднявший огромный столп пыли. Небо разразилось раскатами грома и молниями. Тут же, словно по мановению, сорвался ливень и пошел град. Несколько градин больно ударили мага по телу, однако он не мог поднять руки, чтобы защититься или отбежать в сторону. Все вокруг резко потемнело, и Сорах готов уже был поклясться, что наступает конец света, когда природный катаклизм закончился также неожиданно, как и начался. И в следующий миг тело мага обдало волной Силы. Только той Силы, которую он не знал никогда, чужой, незнакомой Силы. Это не была Сила Торсионных полей, это не была Сила Ториана, это была инородная чудовищная Сила, которая готова была все расплющить на своем пути, и, казалось, не знала пощады сознанию даже мага гильдии Пространства, прошедшего курс распознования магических потоков энергии. Эта была чуждая Сила, и Сорах почувствовал, как перехватило дыхание. В один миг он будто разучился дышать. Рот хватал губами воздух, но тщетно, не получалось сделать ни единого вздоха. Внутренности мага предательски сжались, и к горлу подкатил комок тошноты. Внезапно Сорах почувствовал, как его швырнуло на земь, а потом потянуло куда-то в сторону. Он видел, что с людьми и гномами на поляне происходило то же самое. Ничего не мог поделать с магией Дыры даже Горлан. Кто-то из братьев и гномов был уже мертв, но и их тела Сила безжалостно волочила по земле и кидала из стороны в сторону, словно игрушки.

Так продолжалось несколько секунд, но для него эти секунды казались вечностью. Он терял сознание. Невидимая рука подняла его вновь и, вознеся вверх на несколько десятков футов, чуть не утащила в дыру в небе, однако в последний миг он упал обратно на крышу одного из домов и, скатившись, ударился о землю спиной. Боль заволокла глаза пеленой мрака. Последнее, что он увидел среди всего этого хаоса, начавшегося в самом центре деревушки Звонкие Ручьи перед тем, как потерять сознание, была фигура какого-то старика, выпавшего прямо из кратера в небе. Старик сидел на приседках, склонив голову к колену и опираясь одной рукой о землю. Он был одет в лохмотья, казался заросшим и чумазым, напоминая бродягу с улиц большого города. Но Тунды,… гнома нигде не было видно.

 ***

Дыхание сперло. Тунда чувствовал, как болел бок, будто туда воткнулись разом тысячи мелких иголок. Он то и дело сплевывал на землю сгустки крови. Бежать было тяжело, но гном понимал, что если не собрать всю волю в кулак и не уйти от возможной погони, может быть совсем плохо. У него просто не хватит сил, чтобы принять еще один бой. То, что произошло там в той деревушке со странным названием Звонкие Ручьи не поддавалось никакому объяснению, но это отняло много сил, выжало его практически до последней капли и поэтому единственное, что оставалось сейчас – бежать без оглядки. Убежать так далеко, чтобы те, кто остался позади, не смогли найти его, истекающего кровью и израненного здесь, в поле, почти у самого Тарибора. Естественно, о том, чтобы появлятся в городе и брать лошадь, теперь не могло быть и речи. Он потерял своих верных бойцов. Своими собственными глазами гном видел, как они сложили свои головы на поле боя, отдав свою жизнь, так и не успев получить золото Янтарных рудников, так и не успев выполнить приказ. Теперь Тунда понимал, что все это возложено на него, он один теперь должен доставить этот кристаллический шар, стоивший стольких жизней, в подземелья Царя гномов и получить за это награду. И… сделать все то, что хотели сделать с вырученными деньгами его друзья!

«Клянусь честью, этот поганый кристалл будет на своем месте, и душегубы советники заплатят мне за все» - подумал гном.

Тунда сильно прихрамывал на одну ногу, практически не в силах наступить на нее, и с каждой пройденной милей бежать становилось тяжелее, однако гном не сдавался. Те, кто остался в Звонких Ручьях, еще не скоро придут в себя, а когда придут, его, Тунды, уже не будет в округе, и им придется поломать голову над тем, куда пропал гном. Пройдет время, прежде чем они вновь выйдут на его след, прежде чем бросятся в погоню… Нужно не дать им догнать себя. Гном это понимал и, не жалея себя, стиснув зубы, бежал вперед, не обращая внимания на боль и усталость. Все это можно перетерпеть. Остальное для слабых. Он собрал всю свою волю в кулак и бежал дальше.