Противостояние
Шрифт:
«Наверное, лучше будет воспользоваться магией жеста и мысли» - подумал он.
Он неспеша двинулся дальше по дороге, туда, где, как показывал встре-тившийся ему указатель, лежала таверна. Может быть дальше, в пути он выяснит, какая беда заставила мужиков со своими семьями покинуть родной дом. А пока следовало идти вперед. Задание гильдии Пространства не могло терпеть никакой отсрочки.
Похоже, это и была та самая таверна, к которой подводил указатель. Правильнее сказать, небольшая деревушка среди домов которой и нашел себе место двухэтажный кабак со стойлом для лошадей и давно выцветшей вывеской, где когда-то, по задумке хозяина, можно было прочитать название забегаловки. Сейчас это скорее напоминало доску с облупившейся по всей поверхности краской не пригодной даже для топки печи. Однако в целом таверна выделялась среди остальных домов деревни и выглядела бы весьма достойно, учитывая, что располагалась он на отшибе, если не разбитые вдребезги окна с торчавшими из них переломанными досками рамы и висевшая на одной петле дверь, раскачивающаяся на ветру. Похоже, таверна была заброшена,
Здесь как будто прошел карательный отряд, или сельчане решили порез-виться перед уходом. Как говорится, ни себе, ни людям. Но только вот интересно, куда они ушли? Маг вспомнил семьи, встретившиеся ему по пути сюда. Люди явно бежали от чего-то, что привело их в ужас, без какой-либо поклажи. Следовало оглядеться на месте, чтобы понять, что здесь произошло. Сорах ускорил шаг и приблизился к деревянной изгороди, ограждающей деревушку по периметру. По пути взгляд упал на покрытый зеленой травой луг, на котором лежала скотина. Животным перерезали горло, и они умерли на месте, истекая кровью. Кто бы это мог сделать и главное зачем? Какой смысл убивать животных? Сорах отвел взгляд и подошел к деревянной изгороди, но, не дойдя нескольких футов до входных ворот, остановился и поневоле отдал жест Спасителю, в которого никогда не верил, но привычка крепко закрепилась в сердце мага.
«Что здесь произошло?».
Тут и там по деревне были разбросаны десятки трупов сельчан, давно окоченевших и испустивших дух. Сердце застучало чаще. Это были мужчины средних лет, зажавшие в руках оружие, которым они отбивались от врага. Кто-то держал палку, кто-то нож, а кто-то кочергу. Сорах подошел ближе. Убийцы деревенских мужиков знали свое дело и били без промаху, нанося смертельные раны одним единственным ударом. Сразу у нескольких сельчан в районе кадыка можно было разглядеть колото-резанную рану. Этот один единственный удар забирал жизнь. Остальные мужики лежали сраженные наповал стрелами, пущенными рукой мастера в горло или глазное яблоко. Один выстрел не оставлял никаких шансов выжить. Сорах нагнулся над одним из трупов. Это был мужчина лет тридцати с правильными чертами лица. По всему его телу были видны следы волдырей. Похоже, и сюда добралась Черная смерть, которую все так боялись. Сорах мысленно поблагодарил себя за то, что в гильдии Пространства давно разобрались с тем, как защитить себя от заражения при помощи магии отвода. Мужчина умер, до конца борясь за свою жизнь, или же настолько неожиданно, что глаза бедняги остались от-крытыми. Стеклянные они смотрели куда-то вдаль. Сорах опустил ему веки и внимательно осмотрел торчащую из горла стрелу. Стрела, пробив горло на вылет, буквально пригвоздила тело к земле. Маг с трудом понимал, как такое было вообще возможно. Никак не меньше двух футов в длину, она была при этом неестественно тонкой, но выполнена из сорта какого-то сверхпрочного дерева, одного из редких пород дубов, возможно, дерева железного. Маг не видел наконечник, но отчетливо смог рассмотреть оперение стрелы – четыре ровных цельных пера буквально втиснутых в древко. Не оставалось никаких сомнений, это была стрела темных эльфов.
Сорах выпрямился. Вот это да. Он долго стоял у изгороди, не решаясь пройти вглубь деревни. Похоже, эта деревушка стала местом настоящего побоища. Даже не побоища, нет, настоящей резни. Маг не видел вокруг ни одного трупа эльфа. Здесь, на залитой кровью земле лежали только тела павших в неравной схватке сельчан. Похоже, бедняги пытались отбиваться изо всех сил, но у них ничего не вышло из этой затеи. Эльфы, профессиональные воины и убийцы, не оставили им ни единого шанса. Некреус предупреждал о зверствах, которые устроит нелюдь, вторгшись на земли Империи. Он говорил, что гнев, овладевший сердцами гномов, эльфов, гоблинов и прочей нелюди, будет просто невозможно остановить. Их будет двигать вперед жажда мести, которая повлечет за собой неисчислимые жертвы и бедствия, жестокость, оправдания которой вряд ли найдется. Однако стоило отдать должное ушастым… Они дали честный бой. Сорах хоть и испытывал шок, но все же отметил, что никаких зверств, насилия и жестокости в этой деревушке не было. Или же все это было только впереди? Кто знает? Он сглотнул. Не хотелось бы, чтобы это было так.
Пока же темные позволили уйти тем, кто сдался или…
«Позволили бежать тем, кто бежал» - подумал Сорах.
Ведь если бы ушастые хотели догнать сельчан, он уже не встретил бы на дороге те семьи. Но темные позволили им уйти. Они как будто преподали людям урок гуманности, показывая то, как нужно вести войну и как посту-пать с теми, кто не может держать в руках оружие или сдается на милость победителю. Ушастые гордецы, они и здесь хотели утереть нос людям. Возможно, показать Императору, Аркануму и самим простолюдинам – смотрите вот вы люди, те, кто отдался под защиту короны, платил подать, выплачивал регулярные налоги феодалам и Империи. Где же оказались ваш владыка и маги, когда началась война, когда была разгромлена ваша деревня? Почему на ее защиту встали ваши мужчины, вооруженные палками и ножами против стрел и клинков чистейшего металла убийц-профессионалов темных эльфов. Где же Арканум? Где могучие баталии? Где это все? Наверное, именно потому люди с такой злостью встретили Сораха, творившего волшбу. Они до конца верили, что на помощь должен придти горячо любимый император Нравон со своими баталиями. Но он не пришел…
Впрочем, это было не главное, главным было совсем другое. Та война, о которой он знал,… о которой предупредил его Некреус, она оказалась реальностью. Если до этого момента он не верил, он еще сомневался где-то глубоко в
Ужасная война началась.
Глава 24
Это был неожиданный ход. Император, наверное, сошел с ума, раз поступал таким образом. Жест отчаяния? Последняя попытка спасти Империю? Что? Тамалий с нескрываемым наслаждением наблюдал за тем, как стройные ряды отрядов светлых эльфов дружно шагали по ровной бескрайней степи. Несколько часов назад король Местальэ получил известия от разведчиков о том, что им навстречу движется армия Торианской Империи. Пять баталий его превосходительства, того, кого чли полубогом на земле. Десятки тысяч отборных имперских воинов, убийц и мастеров ведения стратегического боя. Они хотели дать жителям Местальэ бой на открытом пространстве, попытаться воспользоваться всеми плюсами своего мастерства тактической атаки и обороны, позиционного наступления. Хотели выгадать плюсы из того, что светлые, возможно, окажутся не готовы к схватке в поле, и разом покончить с врагом. Тамалий улыбнулся. Император рисковал и рисковал очень сильно. Но риск был оправдан. Это был не тот человек, который рисковал бы зря. Король вечнозеленого Местлаьэ прекрасно понимал те мотивы, которые двигали владыкой Империи. Похоже, разведка доложила Императору о том, что Акран может быть окружен со всех сторон, и столица Империи будет взята штурмом. Поэтому император Нравон хотел опередить врага и выпустил свои баталии вперед, чтобы разбить светлых эльфов, самого опасного врага из всех, наряду с гномами, на подходах к столице. И только затем расправиться, прячясь за стенами города с низшими расами и темными эльфами и гномами разом, а возможно по одиночке. Они уже не будут представлять такой большой опасности, не ударив единым кулаком.
Тамалий покачал головой. Однако, во истину, он не знал с чем играет. Он не знал, под покровом какой Силы шли в свой последний бой войска священного леса. И какие-то жалкие пять баталий не смогут остановить всю лесную рать Местальэ. А уже потом, у городских стен Акрана, когда к войску Тамалия присоединится избранный Короной Мрака Бордерик, Император вкусит всю мощь Тиаро Менториум. Тогда, когда падут стены Акрана. Это был последний рубеж могущества людской расы в мире, и от сражения за него зависел исход войны. Поэтому Император не ведал, что совершает ошибку, ослабляя свою могучую крепость, пуская… на убой… пять отборных баталий. Какого же будет разочарование этого земного полубога грязных свинопасов, когда к стенам города полетят первые стрелы с головами тех, кем Император рискнуть перегородить Тамалию путь. А заранее продуманный план, по которому король Местальэ вел свои войска к исходным рубежам у западных подступов к столице Империи, будет реализован. Именно оттуда, перекинувшись вестями с союзниками, подошедшими к подступам с трех других сторон, и будет начата последняя атака, последний штурм.
Этот бой… здесь стоило понимать, что каждая пущенная стрела, каждое метко легшее в цель копье, будет приближать Месатльэ к победе, к столице Империи Акрану. И тогда, спалив дотла этот рассадник зла и разврата, светлые эльфы возвысят свое знамя над его пепелищем и руинами, еще не успевшими впитать всю ту кровь, что прольется в тот миг, когда рати жителей Местальэ и их союзников занесут свое оружие над людскими головами. Пронесут гордый и снова свободный символ-штандарт Местальэ – зеленый лист Дерева Грез, выгравированный золотыми нитями на черной материи, символизирующий печаль и скорбь по погибшим. И тогда все будет кончено.
Тамалий, размышляя об этом, скакал на отличном жеребце-альбиносе и всматривался в горизонт. Акран был где-то там. Всего через несколько де-сятков миль лежала мечта всей его жизни. Мечта его отца, который поклялся отомстить людям, и теперь он, Тамалий Зеленый, выполнит это обещание, чтобы душа отца упокоилась в мире духов. Теперь уже он дал клятву, что либо он победит в этой войне, либо сложит голову на поле боя. Он предвкушал тот миг, когда увидит лицо Императора, этого пса, вырубившего священный Местальэ, будь это обычный лес, и разделивший священную первородную расу пополам, который поклонится ему в ноги. Этот грязный хуманс единственный, кто станет его рабом, лишь для того, чтобы каждый день вымаливать себе пощады и целовать его башмаки. И все это будет продолжаться до того дня, пока Тамалию не наскучит его присутствие. Король вечнозеленого Местальэ улыбнулся. Да, все будет именно так. И ждать часа расплаты оставалось совсем недолго. Недолог час, когда Тиаро Менторум, соединившись со своим избранником, явит Империи хумансов свою силу. А пока… стоило преподать полубогу грязных свинопасов урок на примере его баталий. Это как раз убьет время, на случай, если придется дожидаться принца, потому что от Бордерика по прежнему не было никаких вестей, как не было вестей и от тех шпионов, которых Тамалий посылал навстречу сыну. Однако он знал, когда и где примерно армия принца светлых эльфов соединится с его войсками, чтобы затем занять свои позиции на подступах к Акрану с се-вера. Это не вызывало абсолютно никакой тревоги. Гораздо больше волновало затянувшееся молчание гномов… От гномов по-прежнему не было никаких вестей. Оставалось надеяться, что с бородачами все в порядке и они без проблем преодолеют свою часть маршрута. Тамалий очень хотел верить в это.
«Может быть, Император послал им навстречу свои войска?» - подумал Тамалий.
Король Местальэ знал императора Нравона как очень рискового полководца, но рисковать до такой степени, чтобы оставить город лишь в руках магов… Нет. Риск всегда должен быть оправдан. Хотя бы пять баталий из имеющихся пятнадцати, но Император обязательно оставил бы в городе. Такой город-гигант, как Акран требовал большое число воинов для своей обороны. Темные эльфы Фларлана, гномы и низшие расы могли запросто начать штурм, воспользовавшись отсутствием войск, и тогда, не будь в городе надлежащей защиты, Акрану пришлось бы совсем туго.