Против течения
Шрифт:
Пятёрка по литературе мне обеспечена.
— Ландон из тсэ кэпитэл от Грэйтбритн, — рассказ про столицу Британии мне тоже не доставляет каких-то трудностей, тем более что это у нас восьмой и последний экзамен. Четвёрки только по алгебре, физике и химии. Средний балл — 4,63, выше, чем в прошлой попытке.
— Уважаемые товарищи пассажиры, наш самолёт совершил посадку в аэропорту «Шереметьево» города-героя Москвы…
Строго по плану сдаю документы в МГУ и получаю койку в Доме студентов на Шверника. Вместе
— Ну-с, молодой человек, с вашими достижениями мы познакомились, пора задать вам главный вопрос — Засурский жестом прерывает мой рассказ о музыкальном клубе при заводе. — Скажите, почему вы решили идти в журналисты?
— Ясен Николаевич, что главное в работе всех средств массовой информации? Конечно же, люди! Наши советские люди со всеми их проблемами… Я ещё пару минут трещу о задачах советского журналиста, о том как я вижу моё предназначение, и так далее и тому подобное. Ответ у меня заготовлен, обкатан на Ангелине и не представляет трудности.
Собеседование пройдено легко и, как мне показалось, успешно. Мне удаётся пустить пыль в глаза и распустить хвост. Я демонстрирую свои статьи в разных изданиях, опубликованные и принятые, но не пошедшие в печать, справки о гонорарах, рекомендацию от райкома комсомола, от школьных коммунистов.
Засурский после ознакомления с моим портфолио был настроен очень благосклонно. Говорит, что не каждый начинающий журналист может похвастаться таким объёмом публикаций. На прощание даже пожал мне руку, как будущему коллеге и выразил надежду, что увидит меня на своих семинарах.
— Девушка! Разрешите посмотреть список результатов. — Я пробиваюсь к перечню оценок за письменное сочинение-эссе.
С моих губ невольно срывается грязное ругательство. Напротив моей фамилии стоит четко пропечатанная тройка! Что-то я там не в русле написал… Всё! Эпопея с поступлением в МГУ для меня закончилась. При конкурсе 15 человек на место, с тройкой попасть не возможно.
— Боря, привет! А я тоже решила в этом году сдавать. — Я слышу за спиной знакомый голосок. Здорово! Жанна оказывается сдавала эссе в одном со мной потоке. Написала на «отлично». Довольная результатом щебечет и порхает. Мне же остаётся только плакаться ей на свою горькую участь…
Я переночевал у нее в Архангельском переулке, наконец-то познакомился с бабушкой. Отчитал Жанку за то, что не звонила, и имел приятный во всех отношениях вечер: музыка, сыр, вино, танцы-шманцы-обжиманцы. После вина и полученной пятерки Жанна не возражала против более тесного общения. Хотя и не без сопротивления, как и положено порядочной девушке.
— Нет, Боря, не надо… Не на…, нет… ты что, не понял? Сейчас пойдёшь… Убери ру… Осторожней, порвешь ведь! Больно! Ай! Руки убрал, я сказала… М-м-м… Подожди, я сама… Что ты делаешь? Зачем? Нет! Нет, я сказала! Да, убери же свои руки… А! А! А! Да! да-да-да… Нет! Ещё, ещё, не останавлива-а-а-а…
…
— Девушка, милая, плацкартный
— Здравствуйте! Бедного студента до Горького не подбросите?
— До Горького не еду, могу взять до Дзержинска. Оттуда до твоего Горького всего кил тридцать. Поедешь?
Так оно и пошло. Добрый дорожный люд с удовольствием помогает страждущим. При этом не только везут бесплатно, но и кормят в придорожных харчевнях. Формула «Здравствуйте! Бедного студента до… не подбросите?» работает на ура. Я нигде не стою дольше получаса. Вечером первого же дня я уже в Казани. На следующий вечер — на Урале, подъезжаю к Челябе. Добрейшее семейство из села Полетаево не только накормило голодного неудавшегося журналиста сытным ужином со своего огорода, но и предложило ночлег.
В воодушевлении от такого народного гостеприимства я на следующий день к вечеру был уже в Омске, где купил билет на ночной поезд до родного Нска.
Дорога заняла на двенадцать часов больше, чем если бы я ехал на поезде. Зато сколько впечатлений! Очень духоподъёмно получилось.
Я решил, что от судьбы не уйдешь, надо двигаться в архитектуру. Уже с этой ступени стартовать в партийную работу. Никакого другого пути для того, чтобы повлиять на ситуацию, пока не вижу.
— Здравствуйте, хотел бы сдать документы на архитектурный факультет — протягиваю стопку бумаг девушке за столом приёмной комиссии Сибстрина. — и деньги за подготовительные занятия по рисунку возьмите, пожалуйста.
— За подготовительные надо вам в деканате платить. Знаете, где деканат АФ? — девушка приятна во всех отношениях. Гораздо доброжелательнее, чем в МГУ
Второго августа перед кабинетом рисунка пересекаюсь неожиданно с Самаровичем. Оказалось, что мы с ним и в этот раз попали в одну группу.
— Здорово, журналист! — приветствует он меня, — а что это ты тут делаешь? Здесь вроде бы сейчас экзамен начнётся по рисованию капители, а не вручение шнобелевской премии по бумагомаранию. Какого тебя сюда принесло?
— Эх! — отвечаю ему в тон, — не вышло из меня репортёра, пришлось возвращаться в архитекторы. Это ничего! Это бывает! Мы тут ещё такую прессу раскрутим, всякие Домусы и АРекорды [81] от зависти лопнут.
— Не знаю, о чём ты сейчас говоришь, но давай двигай в сторону дверей. Пора уже, видишь, народ подтягивается. Надо ещё место с хорошим ракурсом захватить.
81
Домус (DOMUS) — итальянский архитектурный журнал, издаётся с 1933 г, АРекордс (Architectural Record) — старейший американский архитектурный журнал, издается с 1893 г.