Против течения

Рогов Борис Григорьевич

— Вот вы, молодой человек. Представьтесь, пожалуйста.

— Гуляйкин Сергей. Ордер это художественно-архитектурное выражение стоечно-балочной конструкции.

— Совершенно верно. Тут вам как раз пригодится умение чертить линии нужной толщины. На ордерах будете учмиться работать рейсфедером. Кто умеет, поднимите руки.

Тут уже поднимается лес рук. Половина нашей группы поступает после работы чертежниками или техниками-архитекторами. Я же так и не научился пользоваться рейсфедером. Поэтому сижу, приглядываюсь, кого можно привлечь в качестве помощников для выполнения курсовых. При моих наполеоновских

планах мне без этого не справиться.

Вдруг слышится ехидный голос Гуляйкина.

— Вера Константиновна, вопрос. В этом году я помогал дипломникам. Смотрел, как и что они рисовали. Вы знаете, вот, ни одного дипломного проекта не было в технике отмывки. Поясните нам, в чём польза техники отмывки?

— Сергей, вы поднимитесь на перерыве на нашу кафедру. Там висят лучшие работы. Приглядитесь, как авторам удалось достичь почти фотографического реализма. Теперь заметьте главное отличие архитектурной графики от фотографии. Фотоаппарат фиксирует только существующие предметы, а отмывка позволяет показывать объекты, которые в природе пока не существуют…

Звонок прерывает рассуждения Самариной. Она останавливается на полуслове, дожидаясь окончания противного лязгающего звука.

— Наши рассуждения закончим после перерыва. Посмотреть образцовые работы я рекомендую всем. Двери для вас открыты.

В начале второго часа Самарина продолжает рассказ об инструментах и материалах для архитектурной графики.

Самая большая проблема в нашем деле — разжиться качественными инструментами. Готовальни продаются и при определённой настойчивости можно найти вполне годный циркуль. Рейсшины тоже продаются. Труднее с бумагой, но несколько листов ватмана выдаёт институт. Хуже всего с кисточками. Тут уже каждый изощряется как может.

Снова придётся просить Тришина, как и в прежней жизни. Тогда он мне выдал целых три беличьих № 3, № 5 и № 9. Мне их хватило до самого диплома.

Между парами к нам подвалила высокая пергидрольная блондинка в сером трикотажном платье. Сказала, что она из деканата, и что старостой нам назначен Сергей Павлов.

— Кто из вас Павлов?

Коренастый усатый парень с мягким округлым подбородком и широкими скулами удивленно поднялся с подоконника.

— Ну, я — Павлов, а почему меня — старостой?

— Вот тебе журнал. Проставь, кто сегодня присутствует. Если есть какие-то вопросы, то — к Борзоту [84] . Я тебе советую не торопиться. Работы не много, а десятка лишняя в месяц будет капать. Не журись, работай. Первым делом сообщи своей группе, что в пятницу, в субботу и в воскресенье — выезд на картошку. Три дня будете «второй хлеб» собирать. Сбор у главного корпуса в половине восьмого. Главный от факультета — Блинков Валерий Павлович с кафедры градостроительства.

84

Борзот Владимир Платонович — Декан архитектурного факультета в 1976-78 годах. Зав. кафедры рисунка

Сергей тяжело вздыхает, берет журнал и начинает опрашивать всех наших на предмет имени-фамилии.

Я для себя делаю пометку. Одна вершина «треугольника» [85]

определилась. Комсорг и профорг выбираются группой. Если мы завтра едем на картошку, значит, собрание будет в начале следующей недели. Надо засветиться на сельхозработах, чтобы попасть в комсорги. Сначала будем в группе очки зарабатывать, потом постараемся выйти на институтский уровень, а потом может и на районный получится, чем чёрт не шутит.

85

«треугольник» (студ.) — староста, комсорг и профорг, руководящий состав студенческой группы.

Между парами болтаем с Самаровичем о грядущих событиях этой осени.

— Через неделю, — говорю, — откинет копыта великий кормчий. В Китае опять наступит бардак и продлится два года. Товарищ Хуа Гофен будет охотиться на «банду четырех». Самое смешное, — он откажется принимать поздравления от наших руководителей.

— А что, наши?

— Утрутся.

— По фигу, — отвечает Павел, — это задворки. Кому он сдался этот долбанный Китай?

— Штатам, например! Ты представь, какая угроза над всей восточной границей висит. Нашим бы с китаёзами задружиться… — В таком духе продолжается обсуждение внешней политики.

— А прямо в день смерти Мао наша фирма «Мелодия» выпустит большой диск Тухманова с клёвыми песнями. Надо бы подсуетиться и попасть прямо с утра к открытию, может быть, не весь тираж по блатным разойдётся.

— Да, ну, в жопу, какой-то Тухманов — «… ка-а-а-ак прекра-а-а-а-а-асен этот мир, посмотриииии…» [86] , кому он сдался? Лучше скажи, что наши западные друзья выпустят?

— Ты это зря! Этот диск у него получился очень даже не плохо. Народ будет за ним гоняться еще пару лет. А песенка про вагантов, вообще станет студенческим неформальным гимном.

86

Как прекрасен этот мир, посмотри… — слова одноименной песни Д. Тухманова на слова В. Харитонова. 1972 г.

— Ладно, надо будет действительно попробовать, два пятнадцать не те деньги, чтобы жалеть. Так, ты про западных рокеров расскажи лучше!

— Не много, что я могу вспомнить. Кажется, в ноябре Лэд Зэппелин выпустят «The Song Remains the Same», в декабре Квины разродятся новым двойником «A Day at the Races». Xто ещё? А! Иглз выдаст супер хит «Hotel Kalifornia», вот за этим стоит побегать.

ГЛАВА 2. РЫСЦОЙ И НЕ СТОНАТЬ

2 сентября. Борис Рогов. Картофельное поле.

С сельхозработами нам повезло — тепло и сухо. Как любитель ранних подъёмов, половине восьмого к главному корпусу я подошёл и оказался первой ласточкой, которая, правда, весны не делает. В течение получаса по одному подтягиваются городские. К восьми дружною толпою подвалил народ из общаги.

— Ты вроде бы из нашей группы? — Обратился ко мне коренастый усач в кирзачах и тельняшке. По виду явно старше всех остальных. — Когда поедем, слышно? — Шуру Шестакова не узнать не возможно. Он колоритен. Даже чересчур.